себе. Она отошла к следующей колонне, где убирала другая девушка, и голос её звучал ровно так же — видимо, не личный выпад против меня, а обычная манера разговаривать со всеми, кто ниже по смене. Легче от этого знания не стало. Марина работала в отеле восьмой год, я узнала это позже, от той же молчаливой горничной за соседней колонной, — начинала точно так же, с тряпки и ведра, и теперь будто вымещала на каждой новенькой собственные восемь лет на коленях. Понимание это пришло не сразу, а только вечером, лёжа без сил, — в моменте я видела только злую женщину в тапочках, отбирающую швабру резким движением, и чувствовала, как внутри просыпается старая, слишком знакомая покорность. Я вдавила тряпку в пол так, как она показала, и продолжила движение вдоль стены, коленями чувствуя жар от нагретого солнцем мрамора. К обеду спина ныла так, будто её выкручивали изнутри весь день без остановки, а ладони покраснели от хлорки в воде. Смена закончилась в шесть, когда мрамор в холле уже отражал закатное солнце оранжевыми полосами, а туристы стягивались к бару у бассейна на вечерние коктейли. Я сдала тряпку и ведро на склад, переоделась в свою одежду в тесной подсобке без окна и пошла забирать Киру — той же дорогой вдоль побережья, только теперь навстречу солнцу, а не от него. Комнату я сняла ещё неделю назад, до собеседования, — единственную, что нашлась в бюджет, десять минут пешком от служебного входа отеля. Хозяйка, полная женщина с золотыми зубами, взяла деньги за месяц вперёд и вручила ключ, не предлагая посмотреть на комнату заранее. Ошибкой это стало ясно только в первую ночь. Комнатушка — три на три шага, с окном в стену соседнего дома вместо вида, с провисшим матрасом на металлической кровати и трещиной в потолке — оттуда на подушку сыпалась побелка. Из мебели — шаткий стул, тумбочка без одной ножки, подпёртая книгой на непонятном языке, оставшейся, видимо, от прежнего жильца. Свои вещи я разложила в единственный ящик, Кирины игрушки — в картонную коробку из-под бананов, найденную у мусорных баков соседнего магазина. Клопов я обнаружила ко второй ночи — по укусам, ровными дорожками на предплечье у Киры, потом и у себя. Хозяйка на жалобу ответила коротко: «У всех бывает, привыкнешь». Соседка сверху — та самая, что присматривала за Кирой в первый месяц, — предупредила: с клопами тут борются раз в год, травят всем этажом сразу, а между делом — как получится. Кира спала беспокойно, чесалась во сне, а я лежала рядом на боку, чтобы занимать меньше места на узком матрасе,