орёт старшина, рожа красная, глаз бешеный: – На улицу! Бегом! Вылетели. Утро серое, холодное, туман над лесом. Построили в две шеренги. Вышел командир роты – капитан, лет тридцать пять, уставший, с сединой в висках. Посмотрел на нас, как на пустое место. – Слушайте сюда. Вы – штрафники. Бывших званий нет. Бывших заслуг нет. Вы здесь, чтобы кровью смыть вину. – Он обвёл взглядом строй. – Сегодня пойдёте в дело. Немцы прорвали оборону, надо затыкать дыру. Вас кинут туда, где жарче всего. Кто выживет – может, восстановят. Кто побежит – расстрел. На месте. Без суда. Пауза. – Вопросы? Тишина. – Разобрать оружие! Через час выступаем. Пошли разбирать. Винтовки старые, у кого мосинки, у кого трофейные немецкие, у кого вообще одна граната на двоих. Автоматов ни у кого. Только у конвоя. Я взял мосинку. Привычная, надёжная. Проверил затвор, приклад, прицел. Всё работает. Патронов дали мало – по обойме. Значит, в бой идём не стрелять, а умирать. Или в рукопашную. Куда отправляют Пока ждали, удалось выяснить, куда нас кинут. Где-то километрах в десяти от нас – деревня, или то, что от неё осталось. Немцы закрепились, дальше прут. Надо выбить их оттуда, задержать хоть на день, пока основные части перегруппируются. Задача – атаковать в лоб. Поддержки почти не будет: арта работает редко, танков нет, авиации нет. Только мы и винтовки. Штрафников кидают всегда в самое пекло. Чтоб или героически сдохли, или прорвали оборону ценой жизней. Третьего не дано. Я стоял, слушал, и внутри всё холодело. Не от страха – от понимания: это мясорубка. Оттуда мало кто выходит. Но выбора нет. Значит, будем работать. Перед выходом Перед самой отправкой ко мне подошёл тот молодой, что в грузовике сидел рядом. Посмотрел, спросил: – Ты воевал уже? – Было дело, – ответил я. – Научишь? – он глянул на свою винтовку. – Я стрелял только по бутылкам. А тут люди. Я посмотрел на него. Лет девятнадцать, глаза испуганные, но не трусливые. – Держись рядом, – сказал я. – Делай, как я. И слушай команды. Не дёргайся. Может, и выживешь. Он кивнул. Я не спросил, как его зовут. И он не спросил меня. Здесь это не важно. Дорога к бою Построились. Повели. Лес, тропа, тишина. Только сапоги чавкают по грязи. Впереди, где-то за деревьями, уже слышны разрывы – арта долбит. Ближе, ближе. Мы идём туда. В самую мясорубку. Я шёл и думал о том, что в прошлой жизни, в 2026-м, я даже представить не мог, что буду вот так, с мосинкой наперевес, идти в штрафную атаку. А теперь это реальность. И в этой реальности надо выжить.

Глава 10. Бой за село

Глава 10. Бой за село