Слушать внимательно, запоминать, не спать». Вышла она. Лет двадцать четыре, форма сидит идеально, глаза холодные, с прищуром, волосы убраны под пилотку. Красивая. Но не той красотой, от которой млеют, а той, от которой хочется держаться подальше. – Лейтенант Воронцова, – представилась она. – Буду вести у вас работу с документами, допросы и психологию. Кто не сдаст зачёты – отправится обратно в строй. Вопросы? Вопросов не было. Она прошлась вдоль строя, заглядывая в лица. Когда дошла до меня, остановилась. – Громов? – спросила. – Так точно. – Из штрафбата? – Так точно. – Интересно. – Она посмотрела на меня долгим взглядом. – На занятиях не спать. После зачёта поговорим. И пошла дальше. Я стоял и думал: что ей от меня надо? После занятий Вечером меня вызвали. Не в штаб – просто подошёл посыльный: «Воронцова тебя ждёт за казармой». Я пошёл. За казармой – лес, темнота, только луна светит. Она стояла, прислонившись к сосне, курила. – Громов, – сказала она, когда я подошёл. – Рассказывай. – Что рассказывать? – Всё. Откуда ты такой взялся? В штрафбате не просто так оказываются. И воюешь ты не как крестьянин из-под Орла. Я молчал. – Не хочешь говорить – не надо, – она затянулась, выдохнула дым. – Но я тебя раскусила. Ты не шпион. Шпионы так не воюют. Шпионы прячутся. А ты лезешь в самое пекло. Значит, либо псих, либо… – Либо что? – спросил я. – Либо ты действительно тот, за кого себя выдаёшь. Только я не верю, что браконьер из Орла может так работать. – А во что ты веришь? – спросил я. Она посмотрела на меня. Долго. Потом сказала: – Я верю только фактам. А факты говорят, что ты – лучший боец в этой школе. И что Хрусталёв тебя прикрывает. Значит, ты ему нужен. А раз нужен ему – значит, не враг. Она бросила окурок, затоптала. – Ладно, Громов. Живи пока. Но я за тобой слежу. И ушла в темноту. Я остался стоять. И вдруг понял: она не просто инструктор. Она – особистка. Из НКВД. Или из СМЕРШа, который вот-вот создадут. И она будет рядом. Все полгода.

Глава 14. Полгода в разведшколе

Глава 14. Полгода в разведшколе Месяц первый. Втягивание Первая неделя в разведшколе была как тот марш-бросок в ГРУ, только без автоматов. Подъём в шесть, умывание, зарядка, бег. Бегали много. Километров по десять каждое утро, сначала по дороге, потом по лесу, потом по болотам, с полной выкладкой, без выкладки, с оружием, без оружия. Я бежал и вспоминал, как в 2026-м мы точно так же драпали по полигону. Только тогда я знал, что это учения, а сейчас – что это взаправду. И если не научишься – убьют. Не инструкторы, конечно. Немцы. В группе нас было человек тридцать. Все разные: пехота, артиллеристы, связисты, пара штрафников, как я, даже один моряк – откуда он здесь взялся, хер знает. Моряк всё время матерился по-своему, по-флотски, и никак не мог привыкнуть, что вокруг лес, а не море. – Где вода? – спрашивал он. – Где, блять, вода? Я без воды не могу, я ж моряк! – В речке вода, – отвечали ему. – Иди, искупайся. Он ходил злой, но привык. Я ни с кем особо не сближался. Помнил, чем кончилась дружба в прошлый раз. Но и от людей не шарахался. Сидел, слушал, запоминал. В такой школе информация – тоже оружие. Инструкторы первое время приглядывались. Особенно после того, как я на рукопашке положил троих подряд, даже не вспотев. – Ты где так научился? – спросил старшина, когда я помог подняться одному из неудачников. – В лесу, – ответил я. – Браконьером был. Он посмотрел с подозрением, но отстал. А через неделю меня уже ставили в пример. «Смотрите, как Громов делает! Делайте, как Громов!». Я делал. А что мне ещё оставалось? Месяц второй. Рукопашка и ножи Второй месяц пошёл по-настоящему жёстко. Началась рукопашка по полной. Не та, что в пехоте, – прикладом в морду и бегом, а настоящая, диверсионная. Как подойти, как снять, как ножом работать так, чтобы никто не пикнул. Инструктор по ножевому бою был злой, как чёрт. Дядька лет сорока, с перебитым носом и шрамом через всю щёку. Говорили, он в Испании воевал, потом в Финской, а теперь здесь учит молокососов. – Нож – это ваша жизнь, – говорил он. – Автомат может заклинить, патроны кончиться, граната не долететь. А нож всегда с тобой. И нож не стреляет. Нож работает тихо. Мы учились метать ножи в деревянные щиты, в чучела, в мишени, которые качались на верёвках. Сначала с трёх метров, потом с пяти, потом с десяти. Я вспомнил свои тренировки в ГРУ и понял: там учили так же. Только там мишени были из современного пластика, а здесь – из мешков с соломой. К концу месяца я метал нож с закрытыми глазами и попадал в горло чучела