Взяли пленного и дошли до границы нашей страны. Там нас забрали только ночью.
В расположении части я осознал, что произошло. Начались военные действия. Неофициальные. Мы уничтожили мост и 9 боевиков. Одного взяли в плен. Одного я снял с ножа.
Это был не шок. А какое-то удивление.
Потом нас погрузили в КАМАЗ и повезли. Ехали долго, тряслись по разбитым дорогам. В кузове было темно, холодно, пахло потом, порохом и бензином. Никто не разговаривал – каждый переваривал своё.
Я сидел, прислонившись спиной к борту, и смотрел на тени деревьев, проплывающие мимо. Рядом дремал Гвоздь, Малой тихо матерился сквозь зубы – у него разболелась старая травма плеча. Костя крутил в пальцах пустую гильзу.
Через час нас пересадили в поезд. Теплушка, нары, буржуйка. Кто-то сразу завалился спать, кто-то достал сухпай. Я вышел в тамбур покурить, хотя не курил уже полгода. Просто хотелось глотнуть холодного воздуха.
За окном мелькали столбы, полустанки, тёмные леса. Где-то там, в этой темноте, остался тот лагерь. Те 6 боевиков, которые теперь не проснутся. И один, который сидит сейчас, наверное, на допросе и рассказывает всё, что знает.
Я не чувствовал ничего. Ни гордости, ни вины. Просто усталость и странное спокойствие.
– Химик, иди спать, – сказал подошедший Вадим Сергеевич. – Завтра будет долгий день.
– А послезавтра? – спросил я.
– И послезавтра тоже. Привыкай.
Я затушил бычок, зашёл в теплушку и забрался на нары. Сверху на меня глядел Малой.
– Слышь, Химик, – шепнул он. – А ты не боялся? Ну, когда в того нож воткнул?
Я помолчал.
– Боялся. Но не тогда. Потом.
– И что теперь?
– Теперь спать. Завтра узнаем.
Малой кивнул и отвернулся к стене. Через минуту он уже дышал ровно.
Я закрыл глаза. Поезд стучал колёсами, унося нас всё дальше от границы. Впереди была часть, доклады, новые приказы. И maybe – новая война.
Но это будет завтра.
А сегодня – просто ночь, стук колёс и тишина.
Глава 4. Второй бой За день до… После того задания с мостом и зачистки лагеря нас не трогали дня три. Просто отдых, баня, сон. Кто-то писал письма, кто-то тупо пялился в потолок. Я сидел с пацанами в казарме, пили чай, травили байки. – Химик, а ты до армии чем занимался? – спросил Малой, жуя сухарь. – Программистом. В МГУ учился. – Чего? – Гвоздь аж поперхнулся. – Ты серьёзно? И как ты оттуда сюда попал? – Долгая история, – усмехнулся я. – А мы никуда не спешим, – подал голос Костя. Я пожал плечами и рассказал. Про ставки, про бухло, про стену, в которую смотрел. Про дядьку. Про то, как просто взял и поехал. – Жесть, – сказал Малой. – А я с завода. Литейный цех. Там такая духота, что хоть топор вешай. Решил: лучше уж тут, чем там. – А я из Питера, – Гвоздь откинулся на койку. – Учился на архитектора, потом понял, что не моё. Пошёл в армию, как-то закрутилось. – А ты, Костя? – спросил я. Костя помолчал. – Из детдома я. Там научили за себя стоять. А дальше сам. Мы замолчали. Каждый думал о своём. Вадим Сергеевич сидел в углу и чистил автомат. Он вообще редко встревал в разговоры, но сегодня почему-то сказал: – Вы, пацаны, запомните. Тут главное – не геройство. Тут главное – вернуться. Все вместе. Мы переглянулись. Никто не ответил. Ночь. Тревога Всё повторилось. Сирена, сбор, бегом в штаб. Только теперь было по-другому. Не как в первый раз. Никто не шутил, не перешёптывался. Все уже знали, что это не учения. – Задача, – командир развернул карту. – В городе Н-ск, в 40 километрах от границы, засел главарь банды. Школа. Трёхэтажка. По данным разведки, с ним человек 15-20. Есть информация, что готовят прорыв. Наша группа идёт на зачистку. Работаем ночью, тихо. Вопросы? – Почему мы? – спросил кто-то. – Потому что больше некому. И потому что вы лучшие. Вопросы есть? – командир обвёл нас взглядом. Вопросов не было. Сбор занял час. Снаряжение, оружие, сухпай, аптечки, гранаты. За плечами – килограммов 30, не меньше. Я проверял автомат и думал: «Школа. Опять школа. Только теперь настоящая». Погрузились в КАМАЗ. Ехали молча. Гвоздь крутил в руках нож, Малой смотрел в одну точку, Костя перебирал патроны. Я закрыл глаза и вспомнил, как отец учил меня драться. «Главное – не бояться. Страх убивает быстрее пули». – Приехали, – сказал Вадим Сергеевич. Мы вышли. Лес. Тишина. Впереди, в полукилометре, угадывались очертания города. Ни огонька. Мёртвый. Пошли. Школа Подошли к окраине. Школа стояла на отшибе, тёмная, с выбитыми окнами. Трёхэтажная коробка, облезлая штукатурка, забор