– Они что-нибудь говорили?

– Нет, они только у Лоренцо спрашивали насчёт тебя. Их трое.

А что дальше, посмотрим. Не верю ничему, что вижу.

– И давно они уже здесь?

– Приблизительно около часа, я думаю, они пришли пешком.

– Ну, посмотрим.

В движенье гвардия жизнь ведёт, в движенье.

Как только дойдёшь до первых домов, взгляд непривычно ограничивается деревьями, стеной cimenterio[322] слева, а впереди справа – двускатной крышей церковного викариата, белым кубиком. Почти не проглядывает Аталаясса – церковная площадь заканчивается каретным сараем и стеной перед пустым небом, как будто вырезанным обрывом в Ничто.

Camión стоит на месте, окружённый мужчинами, одетыми в чёрное, выгружают ящики и короба. Посередине освещённое солнцем пятно земли, на фоне весёлого неба три тёмные фигуры: los guardias. Это они. Они здесь. Красивые лаковые горшки на головах, ружья за плечами. Идём к ним, а они, покосившись по сторонам, приближаются к Галу и Малышке. Hic Rhodos, hic salta[323] . Вот только сальто мортале не надо. Сожалеем, что нет салата из огурцов. Торжественно дошагали, трое здесь, двое тут. Магнит притягивает железо, кто тут магнит, кто железо.

– Son V.D. el señor Gal?[324]

– Si, Señor.

Это капрал. Говорит. Авторитарный, но укрощает себя. Полный достоинства.

– Итак, мы, значит, пришли арестовать вас, у вас имеется радиоаппарат, и вы разносите ложные сведения.

Гал не даёт ему договорить, рычит:

– Какой осёл вам сказал такую глупость?

El cabo[325] даже вздрогнул от неожиданности, ещё никто с ним так не обходился. Сразу становится маленьким, робким, только говорит:

– Но мы должны осмотреть Кан Палерм.

Тогда идём. Гал, Малышка, три гвардейца маршируют мимо Кана Иеронимо, Кана Верткс, к Кану Палерм. Чёртова бабушка. Этот cabo. Он в точности знает, что искать нечего, потому что ничего не найдёшь. Но приказ есть приказ, а повод есть повод. Неисповедимы пути Господни и великолепно выводят наружу. Яйцо – это круть. Ещё попробовать.

Дверь открыта. Свет падает в sala. Трое медленно входят, после Гала и Малышки. Здесь ничего не видно, кроме большого cantaro, влажного от воды, тут искать было бы действительно смешно. Можно было бы посмеяться, да нельзя. Да, глупо, хоть плачь. Но Guardia civil, как известно, люди подчинённые. Cabo направляется к кухне, толкает дверь, три ступеньки вниз, всерьёз заглядывает в глиняные горшки, стоящие там.

– Сами же видите, это не радио.

Полицейский продолжает осматриваться. Всюду. Нет ли радио в духовке. Или в дымоходе. Все трое ищут всерьёз. Нет, нет, ничего. Nada.

Назад, снова вверх, в sala. А вот это что? Снаружи быстро приближаются шаги, между занавесками появляется Канто, несёт три, нет, четыре бутылки пива.