Как и каждый день Гал стоит на церковной площади. Ему надо вести наблюдение. Гал бродит по площади с мрачным, желчным лицом. Туда-сюда. Между Каном Лоренц и Каном Иеронимо. Позавчера. Приехали на машине из Сан-Аугустино. Четверо из городского ополчения, священник из Сан-Аугустино остался сидеть в машине. В гражданской одежде, как теперь предписано. Остановились перед Лоренцо. Что? такое. El cura в церкви имел оружие. Кто-то видел револьвер. Или подбросил туда? Всё может быть. Тот говорит Каталине: «Стакан воды, пожалуйста». Он. Да, пожалуй, он знает, предстанет перед судом. Потом пристрелят. Каждый знает. Каталина принесла стакан, cura пьёт. Медленно пьёт, и при этом осматривает всех присутствующих из-под опущенных век. Выпил. Уехал.

Или вчера? Что вчера. Стоит новый ополченец, Канто. Ружьё на плече. Весёлый, скромный и важный одновременно. Э, что ты здесь делаешь? Что это у тебя, ружьё, э? Стрелять-то умеешь? Cierto[349] . Гордо щёлкает затвором, хочет патронов. Хочет показать, что разбирается в механизме, опять задвигает затвор, тот не слушается, Канто озабоченно склоняется над ружьём, ковыряет пальцем… Идём сейчас с нами в ayuntamiento[350] , так надо. Да ну, я знаю, вчера Бартоломео Набот с первого выстрела попал в смокву. Да, да, это хорошо, но пойдём. И я говорю Антонио:

– Послушайте… пусть сперва научится стрелять. Всё хорошо и правильно, но ведь придётся сражаться, а он даже не знает, как целиться на пятьсот или на двести метров.

Так они подставляют своих людей. Они, конечно, храбрые, но фашисты стреляют, они обучены.

Гал идёт с желчным лицом. Пятьдесят шагов от Кана Лоренц до Кана Иеронимо. А дальше нечего делать. Слышит: гудит машина, подъезжает со стороны города. В такой-то час? Половина шестого. Это не может быть Берри со своим camión. Смотрю. Всматриваюсь. Э, да, всё-таки camión – но едет не Жюмо. Кто-то другой, чужой. Ну? Хотите? Чего? Гудение и треск мотора слышно и в Кане Лоренцо. Secretario[351] , дон Антонио, выглядывает из дверей. Автобус делает маленький поворот. Тормозит, теперь стоит, перед входом в церковь. Что это? Выходят четыре человека, ружья в руках перед собой, подпоясанные красным, рубашки чёрные и красные. А, это анархисты. Очень хорошо, просто замечательно.

Secretario выходит. Приближается. У него официальная повязка на правой руке. Четверо сразу видят, всё поняли. Говорят:

– Церковь. Где ключи?

Дон Антонио, под своей войлочной шляпой, она у него чёрная, весело улыбается. Лезет в нагрудный карман, бумага, разворачивает, зачитывает: