Банальное часто не важно, а крайне важно. Это логично. Особенно когда речь идёт об уборной. Cogito ergo sum.
Трое с Йостом идут по мостику через террасы Кана Бонед, чтобы напрямую попасть в Кан Местре. Это старое сооружение кажется их ненамётанному глазу чем-то вроде крепости с квадратной башней и круглой дугой sala. Позади дома дорожка вдоль виноградника, мимо захудалого садика без растений, под смоковницей, они ошарашены Каном Местре, лучисто-белым примитивным ящиком под солнцем.
Мрачное прямоугольное жерло, входная дверь: в которой, прислонясь к косяку, стоит молодая ибицианка, скрестив за спиной руки в качестве подложки, очень странная в своём жёлтом головном платке под выбеленной соломенной шляпой, в тёмном национальном наряде, пышной юбке, накидке с зубчатой каймой, в сандалиях из травы эспарто, маленький пальчик ноги в чёрном шерстяном чулке выглядывает по правилам кокетства сбоку обувки.
Атлота величественно держит голову, обрамлённую тугими чёрными кудрями, в персиково-оливковой коже овального лица чёрные глаза, поднимается слегка вздёрнутый нос, полногубый рот. Это центральная точка, и ты улыбаешься глупо и скованно.
Пока трое с Йостом медленно приближаются, красавица начинает говорить кому-то внутрь дома, не сводя при этом презрительного взгляда с пришельцев. Она источает поток “ah carrai, ah fotre”[78] , в то время как четверо проходят мимо неё в sala. Ah fotre, ah carrai.
Тут появляется сеньор Мариано Рибас-и-Сала, в бело-голубой sala Кана Местре. С достоинством. Может быть, ему мешает, что его дочь презрительно говорит о чужаках, но по нему незаметно, так сдержанно он несёт своё лицо под большим сомбреро, весь продолговатый, длинноносый, карие глаза лукавые и серьёзные, он хитёр и прост. Можно сказать, отдохнувшая голова. Белая рубашка ниспадает по местному обыкновению навыпуск, поверх чёрных, узких брюк.
Всё проходит хорошо, сеньор Рибас идёт навстречу требованиям иностранцев, хотя и не понимает, зачем плита, зачем уборная, хорошо, это всё сделают, это железобетонно. Плата за месяц 20 песет. Но и у него тоже есть требования: чтобы чужие не разгуливали здесь в голом виде, no desnudarsen[79] . О, нет, нет, разумеется, нет.
Р. Хаусман. Сеньор Мариано Рибас. 1933
Хорошо, договорились. Можно въехать к первому июня. Кан Местре, дом мастера, или, скорее, учителя. Muy señoral[80] . Так что можно пока снова убираться домой, туда, где ты уж никак не дома.
Что мы должны купить. Три кровати, три матраца, три шезлонга. Стол и три стула можно будет заказать прямо тут, у местного столяра. Да, и лампу, бензиново-газовую лампу. Немец внизу в городе, друг Зайверта из Кёльна, который изображает из себя фотографа, уже предлагал привезти лампу из Барселоны.