Землетрясение.
28. Бессердечная вечность
Камчатка — край не просто суровый. Это странное место вообще экстремально. Здесь неправильно все, и с ног на голову. Если вам вдруг показалось, что нашлась хоть какая-то твердая определенность, не расслабляйтесь: есть риск, что вы просто чего-то не знаете.
Великий ведун Павел Канин ненавидел Камчатку всем сердцем и всей своей светлой душой. За этот характер ее, за строптивость и непредсказуемость. А особенно — за ошеломительную красоту. Ту самую, что безжалостно отнимала у него все надежды. Глядя на открывшийся утренний вид со ступеней крыльца, он остро чувствовал — эта земля не умеет жалеть совершенно. Красоте этой никакого нет дела до его маленьких и банальных чувств. До него самого, копошащегося теперь у ее ног так отчаянно. Он ей безразличен. И сделать с этим явлением легендарный и несокрушимый не может совсем ничего.
Каждая ведьма вам сможет при случае, (если вы ей симпатичны, конечно) рассказать, что такое увидеть и почувствовать своим древним даром ее окружающий мир. Ощутить каждый камушек, каждую травинку, улетать вместе с пылинкой, проползти малым жучком по крохотной щепочке и бурным потоком упасть, со скалы, уносясь прямо к морю. В этом и есть сила ведьм. Отсюда они ее и черпают, видя потаенные свойства природных предметов и умея их раскрывать.
Мужчина — ведун по сути своей аномален. Как тролль — скрипач или садовник — вампир. В нем сочетается несочетаемое. Именно мужское начало позволяет таким вот, «неправильным», видеть глубоко очень скрытые атакующие свойства природных материй.
Странный дар, сокрушительный. Даже темные ведьмы, разговаривающие с миром смерти и Преисподней, такого не могут. Эти его уникальные способности позволили когда-то Павлу построить целую индустрию легальных боевых артефактов.
Оружие справедливости, не умевшее предавать, не бьющее слабых, карающее и бескомпромиссное. В деле своем этот гений достиг таких вершин совершенства, что давно уже все стороны Света принимали само только использование артефактов от Канина как неоспоримое доказательство чьей-то вины. Оружие — палач.
И вот он теперь, весь такой легендарный, сидит на ступеньке крыльца, и видит всю степень собственной беспомощности.
От смерти нет средства, даже у великих бессмертных. Он чувствовал смерть, он узнал ее. И вдруг оказалось, что это мучительно-больно: терять того, о ком многие годы он даже думать себе запрещал.
Нина… Когда-то она протянула ему руку помощи, просто любя, не прося ничего взамен, всю себя отдавая. А он так и не смог отплатить ей сполна. Не стал настоящим ей мужем, возлюбленным, даже другом был очень посредственным. А ведь жена его все эти годы любила его. И убегала лишь потому, что не в силах была больше видеть в глазах Павла холод.