В общем, пока я размышлял о прекрасном, предаваясь фантазиям, Персик совершила рывок, прямо как моя маман в дни распродажи в магазине. При этом она так же снесла меня, как она того бедного продавца. Правда, я-то выжил и отделался лишь опаленной одеждой, а тот продавец, помню, руку сломал, ударившись об прилавок.

Качусь я, значит, по песку, сожалея, что не вместе с ней. А что, партер наше все — и за грудь можно подержать, и за попку. В пылу борьбы и войдя в кураж, так сказать. Но не судьба. Меня предпочитали бить исключительно ногами, демонстрируя растяжку и голубенькие трусики.

Пока она размахивала ногами, я успел поставить ей лайк и сделать пару фоток. Ну а после, убедившись, что коллекция достаточно пополнилась фотками ее нижнего белья, просто сорвал с нее эту интимную деталь.

Произошло это как раз в момент замаха, удар не прошел, опорная нога подвернулась, и дамочка рухнула на землю, подняв кучу пыли. Ее нижнее белье спустилось вниз, плотно обхватив ноги, пока я, откатившись на пару метров, изображал шок и страх. Не, ну не ржать же мне было, еще обидится, болезная.

В общем, Персик, не разобравшись в ситуации, резко вскочила и опять рухнула. Ноги-то связаны. Правда, я тут же ослабил хватку, чтобы девушка не ушиблась. Вот такой я добрый, ага.

Опять вскакивает — ты смотри, какая резвая. Прям огонь девка! Срывает с себя трусы, причем весьма эротично выгибаясь. А я не железный и мысли у меня пошлые. А тут еще эта сбивает с настроя. Но залипать мне на ее попку долго она не дала, тут же я почувствовал, как земля под ногами задрожала. И только быстрая реакция спасла меня от участи быть расплавленным в лавовой луже. Мой зад судорожно сжался почуяв, что запахло жаренным извращением. А я этого не люблю, потому как придерживаюсь традиционных ценностей.

Покушения на мое седалище я не стерпел и тупо порвал ей платье в районе сисек, замаскировав это под хитрый захват. Платье порвалось, но в процессе я получил локтем по морде. Удивленно ойкнув от такой вселенской несправедливости, рухнул на землю. А сверху на меня обрушилась тонна, как мне показалось, живого веса, причем почему-то кричащего на мелодичном, но непонятном языке.

Сообразив, что это не тонна, а всего лишь Персик, которая выучила приемы реслинга и коварно применила их на мне, я извернулся и использовал запрещенную технику буддийских монахов — шлепок по голой заднице при чтении брахм, драхм и трахм. Они точно усилили удар, потому что шлепок разнесся по всей арене, как и встревоженный «ой» со стороны Персика, как и восторженный рев с трибун.