Переворачиваю ее на спину и оказываюсь в пикантной позе между ее ног, своими руками фиксируя ее. Она тяжело дышит, а если учесть, что белья на ней нет, и она вообще практически голая, то это прямо контент для взрослых намечается.

— Сдавайся, а то укушу, — прошептал я свою самую страшную угрозу.

— Персы не сдаются, — попыталась взбрыкнуть она, но почувствовав мое напряжение между своих ног, постаралась вжаться в землю еще сильней.

— Укушу ведь. Я полностью владею этим древним искусством тибетских монахов.

— Неть, — гордо отвернула она голову, предпочитая умереть, но не сдаться.

И что делать? Я русский и готов идти до конца. Но слишком много зрителей, еще советами замучают. Но и отпускать врага так просто нельзя. Стоп, озарило меня. Она ХОЧЕТ, чтобы я ее укусил?!!

— Тогда не укушу, — гордо заявляю я, тоже отворачиваясь.

— Это еще почему? — тут же поворачивает она свою голову.

— Я гордый и не кусаю поверженного противника. Ну, по крайней мере, на людях. А вот если наедине и сильно попросишь…

— А знаешь что? — приближает она ко мне свое личико.

— Что? — тихо шепчу я.

— Тебе хана! — ее улыбка и удар по яйцам происходят одновременно.

Качусь по песку в надежде, что Верочка сможет мне там все восстановить, а эта, сверкая голой задницей и симпатичным лифчиком, которой я не успел снять, идет ко мне, явно намереваясь добить.

Ну уж нет. Помереть лежа мне совесть не позволит. Встаю, гордо откинув голову и готовясь принять смерть страшную и лютую. Но перед этим — щелчок пальцами, ее лифчик падает вниз, и восхищенный вздох разносится по арене.

Все, теперь можно умереть спокойно. Дамочка ускоряется и начинается банальный махач без магии. Кулаки и ноги так и мельтешат перед глазами. Ныряю в раж, минуя стан, потому как еще немного и начну отхватывать. Голые сиськи так и мелькают перед глазами, а уж когда она задирает ноги… И как тут сражаться, спрошу я вас?!!

Удар, еще один, подсечка. Оба падаем и оказываемся рядом с остатками ее платья. Повинуясь мне, они сразу опутывают дамочку, заключая ее в кокон, оставляя на поверхности лишь разъяренное лицо. Смотрю на нее в раздумье. Ну а после, решив, что наказать за наглость вроде как надо, подхватываю, кладу себе на колени. Кокон послушно освобождает ее зад, и я начинаю по нему шлепать, получая удовольствие от упругости округлостей под моей ладонью. Десять звонких шлепков под непрерывный поток мата и угроз пролетают за миг, и я с сожалением опускаю ее на землю. Черт, я теперь руку неделю мыть не буду.

— Есть еще сомнения в том, кто победил?

Сомнений ни у кого нет — Персик лежит передо мной, буквально ткнувшись личиком в мои ноги. Со стороны кажется, что она мне их вообще целует.