Императорская резиденция «Небесный город»

— Идиоты. Тупые, вонючие идиоты… — с отвращением произнёс высокий мужчина неопределённого возраста, облачённый в золотое одеяние, напоминающее одновременно и халат доктора, и балахон священника.

Глядя со стороны на этого человека, сложно было понять, сколько ему на самом деле лет. И дело было даже не во внешности, которая скорее подходила мужчине средних лет. И не в движениях, которые выдавали в нём чрезвычайно здорового, а возможно, и молодого, человека.

Нет, тут скорее был вопрос в его манерах. В его взгляде. В негодовании, которое внезапно тенью набежало на его красивое лицо. Красивое лицо… По-мужски, конечно же. Правая его половина… Потому что левая, разделенная ровно посередине переносицы была похожа на лицо статуи странного стального цвета с голубыми прожилками. Вот только у статуи не было мимики, а у этого человека была. Это не было похоже на металл или на камень — и это пугало больше всего…

При всей этой странности, весь его образ, да и он сам, напоминал идеал настоящего мужчины — сильного, властного и уверенного в себе.

Мужчина с раздражением отнял руки от гладкой поверхности, которая представляла собой то ли алтарь, то ли пульт неизвестного происхождения.

По крайней мере, внешне он выглядел как метровый куб из чёрного гранита, внутри которого бегали голубые молнии, на мгновение сплетаясь в непонятные символы и снова разлетаясь на тысячи искр.

Мужчина начал разминать ладони, как будто они то ли занемели, то ли, наоборот, были чрезмерно простимулированы чем-то вроде электрических разрядов.

Если бы внимательный человек присмотрелся, то увидел бы, что в момент отрыва ладоней от поверхности между ними короткое время тянулась та самая энергия, которая жила в большой чёрной плите.

Мужчина встал с кресла и повёл плечами. Затем вполне по-человечески похрустел шеей и обернулся, бросив взгляд с тем же раздражением.

— Ты всё зафиксировал, Иван?

Рядом, в кресле, в помещении, которое, как и одежда мужчины, напоминало одновременно лабораторию и храм, сидел другой человек.

Глядя на него, гораздо проще было определить возраст — около тридцати лет. Он был одет в такой же балахон, как и старший. Череп его был чисто выбрит, включая брови и его бледная кожа странно отсвечивала в свете люминесцентных ламп.

Но если у первого одеяние отливало золотом, то у младшего оно было чисто белым.

Кроме того, в его руках находился электронный планшет, в котором он стилусом записывал всё происходящее, пока старший находился в трансе, объединившись с Сердцем цитадели.