— Моя помощница пишет, что по результатам собеседования Майя действительно показала себя отличным управленцем с большим опытом, к тому же она сильная одаренная. Мы были бы рады принять ее к себе, но есть одно большое «но» — она должна хотеть этого сама.
— Но послушай… — Моравский ощутил острую досаду. Я сразу прервал его, не давая надавить на дочь.
— Нет, это ты послушай. Хочешь заключить взаимовыгодное сотрудничество? Я не против. Для этого совершенно не обязательно подкладывать под меня свою дочь против ее воли.
— Минуточку! Извини, но…
— Посмотри на нее! — Мой тихий рык заставил девушку вздрогнуть и сжаться. — Она полыхает от страха! Нельзя так со своими детьми!
— Да послушай ты! — возмущенно воскликнул Моравский, вскакивая со своего места. — Это была ее идея! Она очень хотела попасть в твою… команду.
— Что-то не похоже. — Я усмехнулся и посмотрел на девушку, ее эмоции практически не изменились. — Очень много страха.
— Да… я… очень… боюсь… — Майя с трудом выдавливала из себя слова. Сати взяла ее за руку, и эльфийка нашла в себе силы посмотреть мне в глаза. — Что вы мне откажете! Пожалуйста, не отвергайте меня!
Да уж, похоже, сегодня у меня день бесконечного охреневания. Эльфийка между тем горячо продолжала:
— Вы такой сильный, и мужественный, я сделаю что угодно! Вы…
Страдальческий взгляд Моравского буквально кричал мне «и так каждый день». Я посмотрел на Сати, и она сделала все безукоризненно, легким сжатием ладони прервав словесный поток светлой.
— Мы сходим освежиться! — заявила графиня и отвела девушку в ванную.
Слуги как по волшебству исчезли из зала, других посетителей в ресторане не было, мы остались вдвоем. Я разлил вино по бокалам, и мы молча выпили…
— Она твоя большая поклонница, — наконец выдохнул внезапно постаревший эльф. — С тех пор, как впервые увидела в костюме, так забыть и не может. Ее как подменили.
— Почему я узнаю об этом только сейчас? — приподнял бровь.
— Она очень просила не говорить тебе. И… ты помнишь, как мы познакомились. Не хотел ее расстраивать, думал, забудет.
— Ну и семейка у вас, — хмыкнул я. — Сын пытался убить, а дочь сохнет. Но вообще странно, я не ощутил в ней никакой любви, при том что я неплохо читаю эмоции. В ней один сплошной страх…
В голове будто что-то щелкнуло, в яркой вспышке вернулось полузабытое воспоминание о скучной лекции в аудитории. Барбатоса тогда понесло в другую степь, и вместо пентаграмм он извергал из себя теорию. Я сразу же вызвал демона, он не откликался. Потянул посильнее, снова тишина. И лишь когда дернул со всей силы, услышал его недовольный голос: