Собственный голос звучал удивительно спокойно.
Как у кого-то другого.
Сильнее.
Холоднее.
Умнее.
— Нам нужно будет изучить все обстоятельства, — сказала женщина.
— Изучайте, — кивнула я. — Но тогда изучайте и источник жалобы. И временную связь с моим бракоразводным конфликтом. И участие в этом лиц, аффилированных с администрацией города.
На слове “администрация” главврач заметно занервничал.
Вот и хорошо.
Пусть нервничают все.
Хватит нервничать только мне одной.
---
Глава 14
Глава 14
На выходе из роддома меня ждал Гордей.
Не в машине.
Не в кабинете.
Прямо у главного входа, как человек, уверенный, что может занимать собой любое пространство, пока ему это нужно.
Темное пальто, руки в карманах, лицо спокойное.
Только по глазам я сразу поняла: он уже знает, что я не стала тихо соглашаться на отстранение и не расплылась по стулу в слезах перед комиссией.
Я остановилась в трех шагах от него.
— Красиво, — сказала я.
— Что именно?
— Жалоба. Комиссия. Этические нормы. Очень чисто.
Он даже не моргнул.
— Ты правда думаешь, что все в мире делается по моей команде?
— Нет. Просто все, что бьет по мне, почему-то удивительно удачно ложится в твой интерес.
Гордей чуть наклонил голову.
— Ты сейчас не в той форме, чтобы работать с женщинами в роддоме.
— А ты, видимо, в прекрасной форме, чтобы оплодотворять пациенток и ломать матерей своих детей.
Он выдохнул.
Почти устало.
— Влада, я приехал не ругаться.
— А что? Заботиться?
— Договориться.
Я едва не рассмеялась.
— Ты удивительно верен себе. Даже на пепелище все равно хочешь “договориться”.
Он сделал шаг ближе.
Не вторгаясь.
Почти уважая расстояние.
И вот это почти было хуже всего — когда насилие надевает на себя вежливость.
— Поехали поедим, — сказал он. — Спокойно поговорим.
— Нет.
— Ты даже не даешь шанс...
— Нет, Гордей. Шанс был до Миланы. До сына. До роддома. До коробок в холле. До комиссий. До того, как мои дети впервые увидели, что дом может выплюнуть их мать.
В его взгляде что-то потемнело.
— Ты все время говоришь так, будто я чудовище.
— А ты все время ведешь себя так, будто это несправедливая интерпретация.
Он замолчал.
И это молчание тянулось слишком долго, чтобы быть просто паузой.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда давай без эмоций. Что тебе нужно?
Вот оно.
Переговорщик.
Администратор.
Мужчина, который все еще уверен, что у любой боли есть цена и формат урегулирования.
— Поздно, — ответила я.
— Назови сумму. Условия. Дом. Квартиру. Режим с девочками. Что угодно. Но прекрати делать вид, что тебе нужен хаос.
Я смотрела на него и впервые так ясно увидела: Гордей вообще не верит, что можно уйти не за лучший контракт, а потому что противно.