Но, в общем, стандартную речь я толкнул бодро, а вот затем пришлось уже импровизировать.

— Друзья, вы, конечно, задаётесь вопросом, что же случилось с ректорской… с моей башней. Почему она лежит в развалинах. И я вам отвечу, потому что это пережиток прошлого, атавизм, ненужный придаток, чья необходимость давно отпала. Ведь что символизировала эта башня, которая была выше всех остальных зданий академии? Оторванность ректора от студентов и преподавателей, и только. Высоко сижу, далеко гляжу — это полезно, когда башня дозорная, и выслеживать надо далёкого врага. А когда смотреть надо не за врагами, а за друзьями, которые близко, вот тогда эта высота только мешает. Часто ли вы видели своего ректора? — Спросил я толпу.

Поначалу ответом мне было недоумённое молчание, но затем кто-то осторожно выкрикнул:

— Нет!

— Именно! — я энергично ткнул в сторону смельчака пальцем, — И это плохо. Ректор не должен сидеть в башне недоступный для остальных. Он должен быть тут, среди вас, всегда готовый выслушать, помочь, подсказать. Поэтому теперь никаких башен. Вместо неё на этом месте мы возведём здание с боулингом и бильярдом, на втором этаже разместим кафе с открытой террасой, и, конечно же, откроем театр с театральной студией, чтобы наши студенты могли не только учиться, но и отдыхать!

Оглушающая тишина — вот что было мне ответом. Такого, видимо, не ожидал никто. Даже проректорша, которую я заметил на краю площади, стояла, выпучив глаза. Ненароком порадовался: хрен ей, а не башня, и, подавая пример, начал резко и громко хлопать в ладоши. Спустя секунду ко мне присоединились первые неуверенные хлопки, а затем словно сорвало стоп-кран, и площадь погрузилась в оглушительные аплодисменты.

Ну что ж, эффектом я был доволен.

* * *

После моей речи ещё некоторое время было дано студентам, чтобы пообщаться с роднёй, показать желающим аудитории, библиотеку и полосу препятствий с циркусом. Ещё за рядом деревьев за башней была вотчина Зелёного факультета, тоже своего рода полигон, в обычное время представлявший собой покрытое травой поле, но во время учёбы, как рассказывала Ираида, прораставший совершенно диковинными растениями. Ну, и уже за полем находился большой пруд, тоже являвшийся частью академии и так и называвшийся академическим, в котором обитали несколько видов декоративных рыб, была своя лодочная станция и даже проводились тренировки по гребле.

И если второ- и третьекурсники, как и их родители, не особо суетились, то их желторотые собратья, только вступившие в стены своей будущей альма-матер, окружённые довольной роднёй, нет-нет, но принимались мандражировать, ведь их ещё ждала проверка дара и выбор факультета.