— Ничего не могу поделать, извини. — отводя взгляд, развёл руками Кирилл.

— Ну ты хоть понимаешь что это не правильно? — сделал я последнюю попытку достучатся, но безуспешно, мой визави демонстративно молчал, а потом просто развернулся, и на ходу бросив что у меня есть час на подумать, величественно удалился.

Подумать, это хорошо. Я вообще люблю думать. Но тут как бы уже всё, — пишите письма, что называется. Варианты какие? — Сопротивляться оркам? Может быть при полном гарнизоне и нормально фукционирующем куполе был бы смысл, но сейчас это бесполезно. А учитывая наличие церковников — просто глупо. Я видел что они сделали с черными рыцарями, а те, на секундочку, успели вырезать целую кучу наших. Вот как тут быть?

С такими мыслями я подошел к башне в которой укрывались Шереметьевы.

— Ты один? — глухо спросили за дверью.

— Один. — ответил я, и дождавшись когда щёлкнет замок, просочился в образовавшуюся щель.

А внутри меня ждали при полном параде.

— У нас какой-то праздник? — растерялся я. Все женщины были одеты пышно, но однообразно. В сарафанах до полу, в богато украшенных кокошниках, увешанные украшениями, выглядели они, мягко говоря, не к месту. Отличалась лишь Ольга, тоже в сарафане, но в красном, с непокрытой головой, и почти без косметики, она стояла отдельно, и даже не смотрела в мою сторону.

— Конечно праздник! — подскочила Анна Николаевна. — дочку замуж выдаю, разве не праздник?

Неожиданно в самом углу я заметил еще одно действующее лицо. Это был совсем дряхлый старик в обычной «мужицкой» рубахе, сандалях-лаптях на босу ногу, и небрежно накинутой на плечи медвежьей шкуре.

— Это волхв Ириней, он и проведёт обряд. — перехватив мой взгляд, объявила боярыня.

— Постойте, но откуда он тут? — проникнуть в эту башню можно было только до начала штурма, но я сам лично обошёл все помещения — а их тут было всего ничего, и никакого Иринея не видел. Если только потом впустили, когда я ушёл?

— Ты глупости не спрашивай, у волхвов свои дороги, только им и известные. Если здесь он, значит неспроста. Иди вон, умойся, да приступим к обряду, нечего время терять.

Никогда не считал себя тугодумом, но тут разобрало.

— Давай-давай, не тяни уже! — ко мне подскочила Ольга, и ничуть не смущаясь, поцеловала в губы прямо при всех.

Волхв нахмурился сначала, но потом усмехнулся в густую белую бороду, и подмигнув, произнёс.

— Эх и завидую я тебе парень! Такую девку урвал!

Вообще, назвать боярскую дочь девкой, было рискованно, за такое могли и высечь, — если ни чего похуже, но волхвы, они на то и волхвы, чтобы делать то, что другим невместно.