вырвать из зубов химеры магического мотылька. Пушистая паразитка упиралась лапами, хрипела, царапалась. Стояла насмерть, одним словом. И, несмотря на все мои усилия, сожрала раритетный экземпляр. И тут же вожделенно уставилась на остальные порхавшие лепестки. А я поняла: это конец. И не только для растения. Для меня. И для Мора с Дэном. Потому как мы тепличнику работу не сдавали — просто полили и ушли, заперев оранжерею, как и велел Штопс. И когда он завтра утром придет глянуть на свою гордость, первыми кандидатами на обвинения будем мы! Я посмотрела на наглую, до безобразия довольную кошачью морду и с чувством пожелала: — Чтоб ты подавилась. А затем потянулась к магфону и набрала в ночи знакомый номер. Услышав хриплое знакомое «Да», я обрадовала Дэна фразой: — Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться в главный ботанический сад? — Прямо сейчас? — прогоняя сон, спросил страж, уже печенкой чуя, что если я приглашаю его подышать свежим воздухом под луной и прогуляться, то свиданием тут и не пахнет. — Ну, можно не прямо… До утра время, чтобы найти новую цветущую злотую крылатку, у нас еще есть… — Всего-то… — как-то обреченно отозвался Стилл… И я услышала шуршание. Судя по всему, кто-то эксгумировал свое тело из кровати, чтобы отправиться на подвиги. Дальнейшие слова Дэна это подтвердили. — Хорошо. Жду тебя под окном душевой через четверть часа. На этом мы и распрощались. А я начала спешно собираться, параллельно пытаясь поймать Пусю и запихнуть ее в переноску. Тварюшка обратному заселению отчаянно сопротивлялась и орала. Летавшие по комнате крылатки вторили ее мяуканью мелодичным перезвоном. Под эту какофонию и проснулась Лори, чтобы застать данную эпичную картину. — Что ты делаешь? — задала соседка резонный вопрос. — Собираюсь на занятие по ботанике, — отозвалась я, предпринимая нечеловеческие усилия по утрамбовыванию Пуси. — А… Всего-то? — зевнув произнесла Лори. — И где оно будет проходить? — Это выездной практикум, — не погрешив против истины, сказала я, отбиваясь от химеры, которая больше походила сейчас на фурию. — Лучше бы ты творила простой и привычный разврат, — подытожила она, глядя на то, как Пуся упирается всеми четырьмя лапами с видом невинно мучимой животинушки. При этом в зубах она держала трепыхавшегося мотылька. Как при этом пушистая скотина умудрялась орать — для меня осталось загадкой. — Это еще почему? — возмутилась я. — Разврат звучит тише. — Ну, так представь, что это не просто разврат, а целая оргия, — нашлась я. — Угу. Оргия у меня под