— У меня есть семья.
— Живут в Израиле, — напомнил агент, сидевший справа от водителя. — С тобой почти не общаются. Дочь называет отцом другого мужика. Ты просто не в курсе.
Внутри что-то екнуло.
Догадки были.
Равнодушный взгляд, желание побыстрее завершить разговор, вечная спешка по своим делам. Марина даже не скрывала того, что в частом общении она не заинтересована.
— Мы все такие, — водитель протянул руку и хлопнул меня по плечу. — Вот, например, Антон.
Кивок в сторону соседа.
— Антон вырос в детском доме, мать от него отказалась. Отслужил срочником, заключил контракт с армией, отправился в Чечню. Там схватил пулю и был извлечен нашими операторами. Жениться не успел, детей нет.
Антон кивнул.
— Витя, — кивок в сторону моего соседа. — Бывший «браток». Погиб в девяносто третьем. Уличная разборка между новосибирскими бандами. До этого занимался спортом.
— В футбол играл, — Витя, похоже, гордился своим прошлым. — Центральным защитником.
— Свипер, — блеснул я эрудицией.
— Именно.
«Волга» неслась в плотном потоке, а за окном разворачивались удивительные панорамы. Старая застройка соседствовала с футуристическими ЖК, спорткомплексами и зданиями, назначение которых сходу определить не удавалось.
— И для чего всё это? — не выдержал я. — Поток, хронопутешествия, вселение в чужие оболочки?
— Мы защищаем СССР от распада, — прямо ответил мой собеседник. — Кстати, я — Марк.
Крепыш протянул мне руку.
Поколебавшись, я ответил на рукопожатие. Ладонь агента была сильной и немного влажной — сказывалась полуденная жара.
— Надо кондиционер включить, — предложил Витя.
Он что, мысли читает?
Антон, не глядя, коснулся приборной панели. В салон ворвался беззвучный конвекционный поток.
— Защищаете СССР, — тупо повторил я. — А кто-нибудь нападает?
— Еще как, — заверил крепыш. — Скоро всё узнаешь.
Глава 2
Флаер снизился, вырываясь из общего потока, и направился к обшарпанной «хрущевке», чудом сохранившейся в урбанистическом муравейнике столицы БССР.
Квартал старых домов выглядел прилично — брусчатка, аккуратные бордюры, ровный асфальт. Клены и березы, симпатичные клумбы, лавочки и урны. Последние выглядели несколько непривычно — вместо жестяных тубусов, привычных для моего Минска, здесь устанавливали полупрозрачные кубы, мигающие красными индикаторами.
Машины тут реально называли «флаерами».
Как у Булычева.
Вспомнились прочитанные в детстве рассказы про Алису, прозрачные пузыри и гибнущий под лучами бластера Вертер.
Роботы-гитаристы…
Так, не спеши с выводами, Кирилл. Это картинка, прилизанный фасад системы. Ты знаешь, что в Союзе хватало проблем. Начнешь знакомиться с миром — увидишь кучу дерьма.