Я прикусил губу.

Выходит, даже Инхо сумел сделать больше, чем все мы вместе взятые?..

— Чтобы подобного более не повторилось, к профессору Сону приставили одного из нас.

— Первого?

— Третьего, конечно же! — сделал двойник такое лицо, будто я глупость какую-то сморозил. — В компании Первого профессор и пары часов не пережил бы, знаешь ли.

Вот, значит, как. Если так подумать, то я собираюсь ворваться в самое пекло, не имея никакого представления о тех, кто будет противостоять мне. Минхо — наглый и расчетливый сукин сын, но о его творениях мне известно еще меньше.

— Тогда расскажи мне о них, — предложил я, но, казалось, именно этого Седьмой от меня и ждал.

— Расскажу после того, как вколешь себе первую дозу сыворотки.

— Вот же… говна кусок, — процедил сквозь зубы.

— Это мое условие. Докажи мне серьезность своих намерений, Алекс, и я охотно пойду тебе навстречу. В противном же случае мы оба не добьемся того, чего хотим. Разве честно ставить под угрозу столь многое лишь ради сохранения остатков человечности? — блеснули стеклышки его очков в свете заходящего солнца. — Мнимой человечности, которую при твоем создании не закладывали вовсе.

— Кх… — стиснул кулаки.

— Ах да, что-то я слышал про председательское кресло… — деланно задумался Седьмой, огладив подбородок двумя пальцами. — Иметь подобные амбиции недурно. Вот только знал ли ты, что такие, как мы, физически не способны к воспроизводству себе подобных? Грубо говоря, о наследниках ты можешь забыть, а преемственность в семьях чеболей — это ведь основа всего, верно? Печально, но факт. Мы — всего лишь орудия в руках тех, кто нас породил. И орудием останемся до конца наших дней. Прибавим к этому повышенный уровень клеточной регенерации, который позволит тебе пережить всех своих любимых, приятелей, друзей и знакомых. Так или иначе, в конечном итоге ты останешься один. Один в изувеченном мире, где модифицированные люди отдают всё ради получения новой дозы сыворотки или же помирают в муках, не способные получить ее.

— Как будто до людей тебе есть дело… — скривил я губы в презрительной усмешке, опустив голову. — Святошу вот только из себя не строй.

— Какое бы впечатление у тебя обо мне ни сложилось, я бы не хотел, чтобы всё зашло настолько далеко. Стремление к тирании и превосходству — не признак высокого интеллекта, ну а глупцом я себя никогда не считал, в отличие от отца.

Довольно откровенное заявление. Опять-таки, какая-то хитрая уловка или?..

Но когда я снова поднял глаза, модификанта уже и след простыл. Только дырка в крыше моего новенького автомобиля, приобретенного за честно заработанные деньги, напоминала о второй нашей встрече.