— И зачем вы говорите мне это?

— Подумала, что тебе не всё равно, — пожала девушка плечами. — Если ты избегаешь ее только из-за того, что с тобой происходит, то дам дружеский совет. Не ставь на себе крест. Ты можешь прожить самую обычную, максимально банальную человеческую жизнь, несмотря ни на что, если сам этого захочешь. Да, твой мозг может отчаянно сопротивляться этому. Он на другие вещи заточен. Более… глобальные, что ли. Но не позволяй ему управлять тобой и навязывать того, чего не хочешь ты сам.

— Если бы я мог, — перевел лишенный эмоций взгляд себе под ноги, — то уже давно следовал бы этому совету. Но спасибо за участие. И за помощь в исследовании моего происхождения, конечно же.

— Алекс…

Но я уже поднялся, коротко поклонился генетику и размеренным шагом вышел из ее кабинета.

К белой папке так и не притронулся. Не хотелось визуально откладывать в голове, что моя мать — это всего лишь набор цифр и букв, расположенных в определенной последовательности.

Мне нужно было время. Немного времени, чтобы переварить непростые новости и свыкнуться с новым порядком вещей. А еще с тем, что я осознал в Химане. Менять прочно закрепившееся с годами отношение к людям чревато совершением новых ошибок, и я не горел желанием наступать на одни и те же грабли. Дважды.

* * *

Спустя пару дней моя машина снова припарковалась неподалеку от особняка семьи Чен, а я всё так же вглядывался в его залитые теплым светом окна.

Почему-то именно здесь детские воспоминания всплывали в голове особо отчетливо. Может, будучи ребенком, Миён часто приводила меня сюда? Насколько тесна тогда была ее дружба с матерью Харин? Или же отец демонстрировал меня своим партнерам во всей красе, убеждая финансировать в его генетические проекты всё больше и больше средств? Не знаю…

Я долго думал о том, стоит ли мне сорвать маску анонимности и признаться председателю в своем истинном происхождении. На самом деле, я думал об этом даже слишком часто, и это было еще одной причиной, почему после завершения рабочей смены я первым делом ехал сюда, а не возвращался домой.

Поверит ли председатель мне на слово или потребует неопровержимых доказательств? Обрадуется или разозлится? Почему меня так волновала его реакция? По сути, мы были друг другу чужими людьми, но те его попытки защитить меня…

«Алексей! Тебе вовсе не обязательно слушать своего отца, если ты этого не хочешь. Ты всегда можешь остаться у нас настолько, насколько пожелаешь».

Так могу ли я? Осмелюсь ли я явиться с повинной и высказать ему терзавшие меня ранее подозрения? Не изменил ли он отношения ко мне спустя почти двадцать лет?.. Приличный срок, чтобы из союзника обратиться в заклятого врага, и в обе стороны это работало одинаково.