сударыня, я не спешу. Я еще не все сказал. По залу пробежал взволнованный шепот. Ческири наклонился к Элизе и шепнул: — Приказать страже вывести нахала, моя рейна? Она метнула взгляд на вскочивших с места сыновей. Бранклос очень горяч! Он может не выдержать! — Ничего не надо, — твердо сказала Элиза, повышая голос. — Всем оставаться на местах. Наш гость уже уходит. Хвала Творцу, Бранклос сел. Придворные притихли. Норданец самоуверенно ухмыльнулся. — Все верно. Я ухожу. Но только затем, чтобы через три дня вернуться сюда князем. Думайте, сударыня. Выбор такой: или вы добровольно идете под венец. Или я веду вас туда силой, предварительно полностью уничтожив весь флот и армию Браско. Прямо сейчас на рейд Брагеро выходят мои многопушечные корабли, загоняя ваши сторожевые лоханки обратно в гавань. На границах уже стоят мои войска. Так что да. Я ухожу. — Вы не посмеете! Его величество… — начала Элиза и осеклась, вспомнив поведение короля на балу. — Сам это предложил, — жестко закончил за нее норданец. — Вы все правильно поняли, сударыня. Захватчик вынул из рукава свернутый в трубочку лист. — Вот. Ознакомьтесь! Взмахом развернув свиток, он громко огласил: — «Указ его величества, милостью Творца, короля Готвадеи Улькарна Вардорна Седьмого! Вдовствующей княгине Браско во имя благоденствия королевства предписывается в трехдневный срок обвенчаться с благородным княжичем Хендригом Норданским. В случае отказа, таковой будет считаться актом неповиновения короне. Браско объявится бунтующей провинцией и будет приведено к послушанию силой». В зале все замерли. Элиза сделала знак взять у норданца документ и быстро пробежала его глазами. — Да. Все так и есть, — подтвердила она ровным голосом, передавая свиток Ческири. — Мы посоветуемся и поставим вас в известность о нашем решении в трехдневный срок. — Зачем же откладывать, сударыня? — снова ухмыльнувшись, спросил норданец. — Вам не о чем думать. Хотите погубить сотни браскийцев? Зачем? Надеетесь, что за вас кто-то вступится? Напрасно. Никто из Готвадеи не пойдет против воли короля. Даже Гресколл. А единственный живой родич вашего давно покойного мужа, это шах Алькинур. Давайте спросим его посла, придет ли господин Даавгара на своих пусть многочисленных, но скорлупках под пушки моего флота? Элиза молчала. Проклятый норданец прав. Помощи ждать неоткуда. Но она не сдастся вот так сразу! Рейна встала и произнесла очень четко: — Как я уже говорила, милостивый государь, ответ мы дадим в трехдневный срок. А сейчас, прошу покинуть нас.