Время аудиенции окончено. Меня ждут горожане. Норданец чуть склонил голову и сделал шаг назад. — Как будет угодно, сударыня! — сказал он с усмешкой. — Я ухожу. Ответ буду ждать в своем лагере к северу от столицы. Очень не советую подсылать ко мне убийц. За каждую такую попытку вы лично поплатитесь после свадьбы. Не смею больше задерживать. До скорой встречи, моя рейна! Захватчик развернулся и покинул притихший зал, громко печатая шаг. Когда двери за гостем закрылись, Элиза с улыбкой обратилась к собравшимся: — А теперь, когда неприятный инцидент исчерпан, я, как хозяйка праздника, приглашаю вас всех на улицы и площади Брагеро! Нас уже ждут самые лучшие музыканты и накрытые столы. Вива Браско! — Вива! — подхватил здравицу неровный хор придворных. — Вива Браско! — крикнула все еще стоявшая на тронном возвышении Элиза и гордо вскинула голову. — Вива земле великих Кондоров! Вива князьям Бракари! От рассвета мира и до его заката! Вива! — Вива! — грохнуло в ответ. — Вива Браско! Вива рейна! Вива! *** Граф Кренго Ческири, обеспокоенный тем, что Элиза не пришла выслушать утренний доклад, поднялся к ее покоям в Срединной башне. На входе в апартаменты княгини его встретила заплаканная малышка Мария. — Что случилось? Где рейна? — тут же спросил Кренго. — Госпожа… — прошептала камеристка и всхлипнула. — Госпожа у себя. Она всю ночь провела в городе. Вернулась рано утром. И… Девушка залилась слезами. — Что: и? — не выдержал Кренго. — Успокойся, пожалуйста, и говори! Что с рейной? — Госпожа сказала… — шмыгнув носом, наконец, продолжила Мария. — Сказала не беспокоить ее до послезавтрашнего вечера. И… И… — Да что?! — прикрикнул Ческири. — Говори уже! — И го… Готовиться к свадьбе! — выдохнула камеристка и зарыдала в голос, закрыв лицо фартуком. — Ах, вот что… — Кренго подошел к девушке и погладил ее по голове. — Это мудрое решение. Мудрое. Довольно, милая. Не плачь. Все устроится. Творец милостив. Браско переживало и не такие испытания. Вынесет и князя-инородца. Все будет хорошо, дитя. Творец милостив. Займись делами. Так проще не думать о грустном. *** Улькарн Готвадейский закончил прием посетителей и вопросительно глянул на секретаря. Тот торопливо вынул из-за обшлага рукава позолоченную визитную карточку и на чеканном серебряном подносе протянул сидевшему за письменным столом королю. — Что там еще? — недовольно спросил Улькарн, уже чувствуя, что придется задержаться в рабочем кабинете дольше обычного. — Последний проситель, ваше величество, — тут же пропел секретарь, сгибаясь