Елена протянула руку, чтобы Ерби помогла ей подняться, но услышала резкие слова.

— Сама подымайся! Не подам я руки детоубийце. И знала бы за кого вступаюсь, ни за что не подошла бы, и уж тем более не пригласила в свой дом. Но слово сказано. И поделать я ничего не могу. Иди за мной! — приказала она.

* * *

Когда Орлов внёс пункт о возможности донести полученную информацию императору, в помещение вошла Эмери. От неё исходил несильный ветер. И это ясно сигнализировало: не подходи — рванёт.

Она подошла к Талию, и он, видя состояние жены быстро поцеловал её в губы, после чего взял её за руку. Эти действия привели в норму состояние женщины, и её магия успокоилась.

Талий сел напротив него.

— Я жду, — сказал он и указал взглядом на сотрудников Орлова.

— Но они же связаны клятвой! — воскликнул князь.

— Ты мне-то не рассказывай сказки! Вы типовой договор не меняли со времен окончания войны. И я прекрасно осведомлен, что ваш договор можно обойти.

— Какие все умные пошли! — скорее ради приличия проворчал Орлов, рукой показывая, чтобы его люди вышли. И когда «лишних» никого не осталось, Талий посмотрев на меня, сказал.

— Мой сын снял настройки камня покорных. Раб, с которым мы говорили, был именно покорным. — И видя, что Орлов хочет что-то спросить, отец добавил: — Нет, ошибки быть не может.

В помещении стало тихо, и лишь немелодичный стук пальцев главы разведывательного управления, показывал, что тот обдумывает полученную информацию.

— Вот умеете вы удивлять, Тьер! Вначале два магистра. Потом ваш сын омолаживать может. А сейчас оказывается он ещё и рушит фундаментальную истину, гласящую, что покорного невозможно освободить! — Он, повернувшись ко мне, спросил: — Ещё будут новости или достаточно?

— Могу Вас импотентом оставить на всю жизнь, — сказал я первое, что пришло в голову.

И произошло то, чего я никак не ожидал. Орлов слетел со своего сиденья и спиной вылетел из помещения, ломая закрытую входную дверь.

— Убью, — произнесла мать. И только тогда я понял, что её ТАК разозлило. Она подумала, что Орлов повинен в «состоянии» Долгоруковой. Вероятно, отец пришёл к таким же выводам и, как любящий муж, он произнёс.

— Замучаемся отписываться!

— Плевать, — обронила мать, идя в сторону выхода.

И тут решил вмешаться я.

— Мама, это не то, что ты подумала! — воскликнул я, и подумал, что эта фраза просто ужасна. Словно я в чём-то провинился. — Если ты из-за Елены, то я не знаю кто!

Отец хлопнул по своему лицу, произнёс.

— Теперь замучаюсь объясняться. — И сердито мне сказал: — Лучше бы дал ей закончить!