— Ну что, всё ещё хочешь сломать мне нос?

— Опять, — донёсся из темноты очередной рык, — убила ещё одного? Хотя теперь всё равно… Повторений атак больше не предвидится, дьявол бы побрал этого долбаного генерала, как не будет и вкусных потрошков с этих уродцев. Придётся уходить отсюда… Не стой, тащи его в морг к остальным. Разберём принесённые артефакты, а утром уйдём. И наноботы, мне нужны наноботы. Тащи телегу наверх, передай кому-нибудь, только ручки никому не показывай…

Голос утих, а схватившая за ноги труп девушка, скрылась в темноте, откуда вскоре донёсся лязг металла. Девушка скоро вернулась, швырнула ногой голову сержанта в ту же сторону, куда уходил кровавый след от уволоченного тела. Схватилась за ручку телеги, первый раз показывая нам свои руки.

Потрошители.

Два.

На каждой руке.

Или это не они, а что-то похожее? Не рассмотреть, освещение даже около двери слишком неверное, не сложно и ошибиться. Дверь распахнулась, и девушка с тележкой скрылась за ней. Я тут же метнулся вперёд, хватаясь за дверь дёргая её в разные стороны. Заперта, конечно, не зря же теперь уже покойный сержант вставил в скважину ключ и провернул его там два раза, но не проверить это я не мог.

Из темноты донёсся не громкий рыкающий смех.

— Не бойтесь, мальчики, я вас не трону, избавляться от вас необязательно, повезло вам, здесь нас больше ничего не держит, заберём всё лучшее, послушаем ваши побасенки о внешнем мире, о том, что нас там ждёт, и уйдём. Поспите ночку в обезьяннике, дверь мы закрывать не будем, утром кто-нибудь придёт вас освободит. Намекнёте им, что за нами рыпаться не стоит и живите себе спокойно, до тех пор, пока вас зомби не сожрут. А пока спите, мы с вами позже поболтаем. Предложение поспать в такой ситуации, вызвало у меня на лице лишь злобный оскал, однако мой мозг неожиданно согласился с повисшими в пространстве словами, сознание неожиданно замутилось, перед глазами пошла пелена, а глаза начали закрываться сами по себе. Ко всему прочему и тело тоже отяжелело, а ноги начали подгибаться, будто я накатил в одно рыло литр сорокаградусной.

Я отшатнулся от решётки в последнем наивном в порыве спрятаться, забиться в тёплый уголок, рванул назад. На полпути мои ноги окончательно подогнулись, и я кулём повалился на остро пахнущий пылью пол, последними усилиями попытался подтащить себя к лежанке, чтобы забиться под неё, в надежде получить для себя пусть условное, но укрытие. Не знаю получилось ли у меня, сознание накрыло непроглядный серостью, и я рухнул в сон, очень скоро раскрасившиеся настолько невероятными красками будто меня занесло внутрь мультяшной радуги.