Не знаю, есть ли у него сзади камеры и видел ли он, что происходит у него за спиной, а вот мы видели отлично: ещё десять минут назад две реки, спокойно текущие навстречу друг другу, переплелись в единое целое, плоть на истерзанных концах зашипела и задымилась, съеживаясь, а изнутри её начала выдвигаться нечто наподобие гигантского скорпионьего жала. Сплетясь, этот наконечник поднялся над землёй, изгибаясь будто настоящая змея и когда шагоходу практически удалось вырваться на волю, метнулась вперёд атакующей коброй, с хрустом пробивая спину противника, проходя насквозь и прибивая его к земле. Раздался треск, воздух затрещал от брызнувших электрических искр, после чего все огни на поверженном теле погасли, и кабина управления склонилась, будто голова у пронзённого копьём человека.
Река плоти на несколько долгих мгновений застыла, а затем с жалостным хрустом вырвала своё жало из металлического тела и медленно поползла назад, вновь расплетаясь и возвращаясь каждая на свою полосу движения. Там они слепо потыкались из стороны в сторону, находя место разрыва, сплетаясь, восстанавливая свою целостность, после чего не прошло и минуты, как о страшном бое, кроме глубоких рытвин на асфальте, ничего не напоминало. Та же самая река плоти, которую мы увидели впервые добравшись до трассы, которая спокойно текла, даже не пытаясь выбраться из своих железных берегов.
— Надо будет записать в свой склерозник, никогда не связываться с этой хреновиной. Думаю, попытайся мы её атаковать, мы бы закончились в течение пары мгновений.
Неистовая мощь шагохода и ультимативная победа, что развернулась у нас перед глазами, отчётливо показали, что сейчас мы чтобы о себе не думали, находимся в самом низу пищевой цепочки, где-то между придонным илом и копошащимся в нём рачками.
Буквально через пять минут кроме слегка дымящегося остова шагохода, о происшедшем здесь недавно безумии практически ничего не напоминало. Даже траншеи пробитые ракетами исчезли: самые большие куски реки плоти, разбросанные по всей округе, приобрели консистенцию гудрона и неспешно затекли в образовавшиеся пробоины, заполняя их собой, выравнивая дорогу, чтобы основному телу не пришлось постоянно скрестись пузом по острым камням. Неженка, твою мать, какая.
Всё это время мы пробирались по полям, с другой стороны посадок, возложив на эту хрупкую преграду защиту наших тел. Очень сомневаюсь, что если река взбесится по новой, она нас хоть сколько-то защитит, но уходить от дороги далеко мы тоже не хотели, так хотя бы с одной стороны не надо ждать бродячих монстров, да и местность там стала совсем непролазной. Так что мы шли прячась за деревьями, время от времени обходя продолжающие гореть участки. Влаги было много и деревья горели неохотно, быстро гасясь и наполняя воздух клубами сизого, едкого дыма. Напротив побоища мы остановились на пару минут, стараясь рассмотреть завалившийся шагоход, однако за насыпью разглядеть удалось немного, было понятно только, что тот умер окончательно и река плоти потеряла к нему всякий интерес.