Сдаваться тот при этом механоид не собирался, продолжая бить из всех орудий, разнося в клочьях и машины, и держащие их щупальца. Те разлетались фейерверками жижи и мутный лимфы, тряслись и сжимались, однако при этом не отступали. Собранные заранее петли давали в распоряжении реки плоти достаточно резерва, чтобы продолжать атаковать, не прерываясь и с не меньшим напором. Первые машины буквально дезинтегрировало множеством взрывов, засыпая всю округу обломками и поджигая лесополосы уже в десятке мест, а река плоти продолжала и продолжала бить всё новыми, вколачивая противника в асфальт. Те были легковаты, чтобы нанести какой-то ощутимый урон боевой машине и монструозное порождение зомби-вируса слегка изменило тактику. Мы не видели этого раньше, но та часть тела, что была покрыта присосками закончилась, а вместо этого мимо нас пронесся кусок гигантский змеи, изнутри которого на волю вырвались сотни обломанных костей, торчащих наружу словно ядовитые шипы. Река плоти попыталась обвиться вокруг завалившегося шагохода, однако защитный купол так никуда и не исчез и та, будто титаническая ленточная пила потекла прямо по нему, высекая снопы сверкающих искр. Шестистволки раскалились докрасна, выплёвывая за секунды сотни снарядов, раздирая и изничтожая взбесившуюся плоть и при этом неизбежно проигрывая. Защитное поле светилось всё слабее, пока совсем не погасло, а текущая с двух сторон река свалилась прямо на броню, оглашая пространство душераздирающим скрипом и скрежетом. Сопла на груди механоида выплюнули последний сгусток огня и затихли, отчаянно исходя дымными струями. Продолжающий выпускать потоки свинца верхний манипулятор обвило толстенное щупальце, со скрипом задирая его вверх, таким образом полностью его обезвреживая. Пока шагоход с ним боролся, сопла пулемёта неожиданно повернулись в нашу сторону и ближайший к нам тополь взорвался фейерверком щепок и начал заваливаться на землю.
— Сука!
Воскликнули мы хором, резко выпадая из транса, в который нас ввело открывшееся перед нами и небывалое зрелище, выдёргивая в реальность, где любая шальная ракета или патрон тридцатого калибра могли поставить жирную точку в нашем недолгом путешествии.
— Тузик, твою мать, валим отсюда!
Пожелание верное, хоть и запоздалое, отсюда надо было уматывать, как только услышали первые шаги смертоносного механоида, а сейчас было откровенно поздновато. Будь на одном из манипуляторов шагохода что-то типа трёхметрового меча, может он и смог бы нашинковать эту взбесившуюся колбасу, однако лишённый большей части своего оружия, он стал весьма уязвим. Осознав это, шагоход сделал последнюю попытку спастись, рванулся из всех своих механических сил, выдирая из плена оба своих манипулятора и даже сумев подняться на ноги, но те оказались в миг спелёнаты в несколько слоёв пульсирующей плотью. Рука опустилась, последний работающий пулемёт заревел, пронзая противника сотней рваных пробоин, но тот уже сжался, съёжился, расползаясь в стороны, раздался жуткий хруст и одна из стальных ног, вырванная из гнезда, свалилась на покорёженный асфальт. Шагоход качнулся, и рухнул с насыпи, скатываясь к лесополосе, даже сейчас не сдаваясь и пытаясь вырваться из смертоносного плена. Упёрся всеми тремя оставшимися манипуляторами попытался отползти подальше. Река плоти держала его за ногу крепко, но тот не сдавался, взрывая землю, рывками двигаясь к свободе.