фаллосы охреневшего размера. Ими можно было пытать людей. — Вот это черенки! — не сдержал я удивленного восклицания, глядя на них. — Из таких колов можно забор сколотить! — Разве они большие? — откликнулась ведьма, тоже осматривая комнату. — Такими гомункула не задушишь. — Не, ерунда, — тут же отрицательно махнул я рукой. — Это я от неожиданности. — Вот, собственно, о чем я говорила. Как тебе эта комната? Интересно? — Более чем, — выдавил я, шаркнув подошвой ботинка по ворсистому ковру. — Ладно, пора приступать к делу. Возьми простыню и оторви от нее кусок метр на метр, — приказным тоном произнесла ведьма, глядя на круглую кровать с балдахином в форме мужского полового органа и двух его пушистых обвесов. — Я не буду ничего брать. Они же на ней тарам-пам-пам-пам… содомиты хреновы, — отрубил я, содрогнувшись от омерзения. — Делай, что я говорю. Ты обещал слушаться меня, — напомнила Чертовка, немного изогнув бровь. — Ну нет, тут я пас, — поднял я вверх руки и сделал несколько шагов назад. — У всего есть свой предел. Она наградила меня холодным взглядом, а потом сама стащила простынку с кровати, оторвала от нее приличный кусок и положила его на пол. Я с интересом наблюдал за ней, стоя в дверях комнаты. Девушка достала из-под одежды миниатюрный нож из укрепленного пластика и надрезала им левую ладонь. На коже выступила кровь. Она обмакнула в нее два пальца правой руки и принялась выводить в воздухе какие-то узоры. Красные мазки зависали на одном месте и складывались в пентаграмму. Я никогда такого не видел. Мои глаза становились все шире и шире. Оказывается, и подобное бывает. Сегодня прям день открытий. Я поступил чертовски предусмотрительно, не став сваливать раньше времени. Глядя на движения девушки, я утвердительно спросил: — Эта пентаграмма предназначена для изгнания духа? — Да. Ведьмовская кровь очень хорошо подходит для этого. Чем выше уровень Таланта и параметры ведьмы, тем более сильного духа она может изгнать. Лично ты вряд ли даже своего домового сумеешь выгнать, если он сам этого не захочет,— неожиданно подробно объяснила Чертовка и сухо кашлянула в кулак, словно ей в рот что-то попало. — Чуть ядом не подавилась? Вон на губе что-то зеленое осталось. Хотя, возможно чешуя, — насмешливо пробурчал я, вытерев взмокший лоб, дрожащей из-за отката рукой. — Когда ты молчишь, то кажешься умнее. Именно, что кажешься. Пока я искал достаточно колкий ответ, Чертовка уже дорисовала пентаграмму, и стало не до этого. Фигура на мгновение вспыхнула в воздухе, и капли