счистил с торса запекшуюся кровь и приложил ее к обложке. Ничего не произошло. Книга как была единым монолитом, так и осталась. Но я не сдавался. Налил в кружку немного воды, стряхнул в нее затвердевшие остатки крови ведьмы, а затем перемешал пальцем. Получившуюся смесь я капнул на гримуар. Опять ноль эмоций. Печаль и уныние ненадолго охватили меня. Как же так? Почему мне не повезло? Сломалась родительская везелка? Или есть лимит на ее использование? Заклятие каким-то образом подзаряжается, а затем снова работает? Ладно, потом разберусь. А по поводу крови… ну что ж, я старался. Этот план провалился, значит надо переходить к другому. Домовой в это время уже поставил на стол тарелку с картофелем, кружку с чаем и положил два кусочка хлеба. Я обратил внимание, что рядом с едой прикорнула склянка с зельем интеллекта. Как мы и договаривались, ведьма оставила ее в качестве платы. Я сделал несколько шагов к столу, схватил зелье и выпил его. Знакомо поднялась температура тела. Я вызвал свои параметры и взглянул на них. Повысилось сразу несколько характеристик. Помимо зелья, сказались ночные приключения. Забегая вперед скажу, что еще никогда так мощно не поднимал свои параметры. Интеллект подрос на три единицы, как, собственно, и обещала Чертовка. Также на одну единицу увеличились: энергия, сила воли, телосложение, ловкость, сила и мудрость. Меня охватила некая гордость и немного ликования. Инцидент с кровью ведьмы уже не казался таким обидным. Пребывая в подобном расположение духа, я быстро поел, собрал с кровати пакетики с кристаллами, засунул их в штаны и отправился к Крысе. Я ведь ему так и не рассказал о том, что поведал мне Константин. Еще я хотел попросить парня сбыть мужской усилитель. Сам я не собирался с этим связываться. А Крыса весьма подходил для такого дела. Он всегда что-то продавал, перепродавал, так что парень наверняка согласиться за определенный процент сбыть пакетики. На этот раз Атос оказался дома. Он достаточно быстро открыл дверь и пригласил меня войти. Мы расположились на грязной кухне: линолеум прилипал к ботинкам, стол захватили крошки, а раковину переполняла грязная посуда, покрывшаяся плесенью. Сев на шатающийся стул, я проговорил: — У нас проблемы. — Какие? — настороженно протянул он, не стесняясь сидеть в одних трусах с прорехой на левой стороне. Я подробно пересказал ему то, что говорил мне Кос. Парень глубоко задумался. Он застыл на стуле в позе «Мыслителя» Огюста Родена. На его лбу пролегли глубокие горизонтальные морщины, а губы плотно