как раз закинула сумку на плечо и двинулась к двери, собираясь покинуть комнату. Тут в моей голове свернуло обещание, которое я дал Константину. Как же не вовремя я вспомнил о нем. Чертовски не хотелось тратить время и силы, но друг есть друг. Приподнявшись на локтях, я просипел ведьме: — Постой. — Чего тебе? — отозвалась она, держась одной рукой за дверную ручку. — Помнишь того парня, который был со мной в Бункере? — исторгнул я из своего рта. — Да, — сухо бросила девушка, вопросительно изогнув совершенную бровь. — Как он тебе? Скажем так, этот парень положил на тебя глаз. — Ты хочешь правду или немного подсластить пилюлю? — Правду, — прохрипел я и закашлялся. В рот попало несколько капелек пота. — Он никчемный мужчина, обожествляющий свои причиндалы. Таких, как этот парнишка, я вижу насквозь. Ему лучше не приближаться ко мне, а то у тебя будет одноглазый друг, — однозначно выразила ведьма свое отношение к Косу. Ее ответ порадовал меня и полностью удовлетворил. Оставался еще один вопрос, который интересовался меня уже несколько дней. Я подумал, что сейчас самое время его задать, несмотря на желание моего организма впасть в беспамятство. — А ты, правда, какому-то мужику оторвала хер за то, что он испугался тебя и не сумел возбудиться? — Ложь, — скупо обронила она. — Отлично, — выдохнул я, распластавшись на кровати и на миг закрыв глаза. — Я отрезала его, — выплюнула Чертовка и вышла за дверь, погасив свет. Комната погрузилась во мрак, немного разгоняемый лунным светом, льющимся из окна. Как только на лестнице стихли шаги ведьмы, я хотел было подняться на ноги и попробовать открыть гримуар, но сознание предательски оставило меня. Я провалился в непроглядную тьму. Она окутала меня, будто одеяло, накинутое любящей матерью. Темнота была настолько глубокой, что даже злокозненные духи не смогли проникнуть в нее. Хотя я не курил «Снотворное». Мой беспробудный сон, вызванный откатом, продлился остаток ночи, утро и почти все светлое время суток. Вынырнул я из него только когда на мир опустились сумерки. Я тут же принял сидячее положение и стал протирать глаза. А потом опустил взгляд на свой торс. Там было несколько красных пятен, стягивавших кожу. Безумное разочарование охватило меня. Я зло ударил кулаком по матрасу и раздосадовано воскликнул: — Твою мать! Такую операцию завалил! — Что случилось, хозяин? — прохрипел домовой. — А может быть все поправимо? — лихорадочно произнес я себе под нос, спешно вставая на ноги. — А ты пока на стол накрой. Я торопливо достал гримуар,