проведя рукой по волосам, и приготовилась к взбучке. Еще бы лекарство от головной боли, и цены бы ему не было. Но пока приходилось терпеть и делать вид, что все отлично. Заодно у меня было немного времени, чтобы осмотреться. Кажется, я оказалась в той самой ВИП-комнате, про которую рассказывал Коул. Темно-фиолетовые обои, зеркальный потолок, затемненное окно во всю стену, за которым сверкал разными цветами танцевальный зал, огромная кровать, на которой я возлежала, а напротив кресло и столик, где расположился Бесфорт. — Ну и как это называется? — сухо поинтересовался мужчина. — Что именно? — Твое поведение. — А что с ним не так? — наигранно удивилась я, усаживаясь поудобнее на кровати. Сделать это было сложно. Я бы с радостью посидела в кресле, опираясь на него спиной. А тут приходится саму себя удерживать в вертикальном положении. — Объясни мне, пожалуйста, ты зачем пила? — Тебя не спросила, — по привычке огрызнулась я, но все-таки нашла нужным пояснить: — Я выпила всего два… нет, три коктейля. — Самых крепких, что есть в баре, — припечатал меня Бесфорт. — Тут одного хватит для непривыкшего к алкоголю человека, чтобы захмелеть. — О, тогда это многое объясняет. А я-то думала, чего это после трех бокалов меня так развезло. А Коул подсунул мне алкогольные бомбы. Гад! Я вспомнила, как его скрутили два амбала и силком утащили. Все-таки есть справедливость на свете, получил этот гад по заслугам. Вспомнила я и еще кое-что. — Скажи, мне это не привиделось или этот клуб действительно принадлежит тебе? — осторожно уточнила у Стэна. А то мало ли что показалось в пьяном угаре. — Наполовину. Мне и моему компаньону, — пожав плечами, равнодушно отозвался Бесфорт. — Ого. Я и не знала. — А с чего ты должна была знать? Это прозвучало крайне обидно. Мужчина явно намекал на то, что мне не стоит вмешиваться в его личную жизнь. — Прости, не хотела лезть. Больше этого не повторится, — тут же ответила я. По идее надо было встать и гордо удалиться, но… что-то мне подсказывало, что просто так уйти не получится. Разум, может, и прояснился, но тело все еще оставалось неповоротливым и желеобразным. Так что единственное, что я могла сделать — гордо уползти. А это было совсем не тем, чего я хотела. — Ничего не хочешь мне сказать? — спросил он. Обычно этот вопрос задает мама и именно таким устало-обреченным голосом. Но если от нее я еще терпела такое, то от Бесфорта никогда! — Не хочу. — Тогда спрошу я. Кто это был? — Коллега по работе. — Лучше найти не могла? — Я не искала… он сам вызвался.