От хирдманов мелкого морского ярла эти ребята отличались как призовые рысаки от прогулочных «детских» лошадок. И даже не столько статью и обвесом, сколько манерой держаться.

— Вы — чьи?

Вопрос был задан с небрежно-равнодушной интонацией, но Мишар мгновенно ощутил, что неправильный ответ повлечет за собой ну очень неприятные последствия. Например, отделение головы от туловища. Или что-то похуже. Это же викинги. Они не станут убивать вот так сразу… Если есть возможность делать это долго и с удовольствием.

Ответ у Мишара имелся. Но он вдруг очень ясно осознал: имя того мелкого ярла, у которого Мишар ходил в дренгах, здесь вполне может быть либо неизвестным, либо, что куда хуже, в черном списке. Люди конунга, как и всякие крупные грабители, не любили мелких конкурентов. Давили в стадии утюжков.

К счастью ответить Мишар не успел. Его опередила Алена.

— Кто ты, воин, осмелившийся спрашивать у тех, кого послали боги?

Даже Мишар удивился, настолько надменной выглядела сейчас Алена.

Сигурдов хирдман озадаченно посмотрел не нее.

В принципе в этом обществе женщины имели слово. И даже имуществом могли владеть. Знатные женщины. Алена выглядела именно такой. Серебро на запястьях, пальцах, поясе. Головной убор шит канителью и украшен самоцветами. Сапожки новые и чистые. Значит, пришла не издалека. Может ее лодка где-то поблизости? Или — корабль? Нет, все-таки лодка. Ее спутники не выглядят могучими воинами. Один так вообще мелкий и чернявый. Хотя крепкий и меч у него есть. Только взгляд слабый, неуверенный. Хотя если в этой четверке главный не он, а эта женщина…

— Меня зовут Вигфус Гусь и я хольд славного конунга Сигурда, — представился воин, поразмыслив. — А это хускарл Фари Акулья Печень. Позволь мне узнать твое имя, почтенная женщина?

Дюша, носивший в этой Зоне гордое имя Дагфур, хрюкнул.

«Почтенная женщина! Надо же».

И хрюкнул еще раз, получив локтем в бок от Грубого, освоившего учебный курс хороших скандинавских манер и получившего по окончанию право именоваться Рунфастом, хотя, если по справедливости, мудрости в нем не прибавилось. Зато он знал, как следует обращаться к даме.

— Мое имя Аслог, храбрый Вигфус, и вы, должно быть слышали обо мне, потому что слава моя велика и лишь в самых диких землях не знают об Аслог, целительнице и мудрой женщине! — с пафосом изрекла Алена.

— Несомненно нам знакомо твое имя, — подтвердил Вигфус, с одной стороны польщенный тем, что его назвали храбрым, а с другой — не желавший прослыть дикарем. — И это радость — видеть тебя сейчас, когда нужда в той, кто исцеляет, столь велика.