— Лучший? — Санек отодвинулся подальше от выхлопа. — В чем же? Разве что в кровожадности он лучшим был. Спать спокойно не мог, если кого-нибудь не замучит!

— Великое искусство — заставить говорить того, кто молчит! — с пафосом провозгласил Сигурд. И без перехода: — Пива хочешь?

Ага, значит, все-таки гость.

Санек мотнул головой:

— Позже.

— А я хочу сейчас, — Сигурд отошел к скамье, приложился к кувшину.

— Так о чем я? Большим искусником был Грейпюр.

— Скорее любителем, — не согласился Санек. — Заставить человека без толку вопить от боли он любил, да. А вот разговорить… Говорить — другое. Тут настоящее умение нужно. Грейпюр любил помучить. А что скажет тот, кого он мучит, правду, ложь, вообще ничего… Грейпюру было без разницы. Лишь бы кричал громко. Он и сражался со мной так же. Хотел, чтоб я помучился. Для того и вызвал.

— А ты? — прищурился конунг.

— А я просто хотел его убить. И убил.

— … Умный, умелый и беспощадный, — произнес Сигурд, возвращая кувшин на скамью и садясь. — Так о тебе говорили. На хольмганге, что был сегодня на рыночной площади, я не заметил ни первого, ни второго.

Санек улыбнулся.

— Вообще ничего? Так ли?

Озадачился конунг. Потом что-то сообразил и помахал указательным пальцем:

— А ты хитрец! — Он снова приложился к кувшину, сообщил многозначительно: — Хрогнир тоже был таким… — И внезапно сменил тему: — Куда вы с ним ходили, Сандар?

— Мы были в разных местах, — уклончиво ответил Санек. — Какое тебя интересует?

— То, где золото! — рявкнул Сигурд. — Или ты думаешь, что я поверил в сказку о походе за край Мидгарда?

— А стоило бы, — заметил Санек. — Потому что это не сказка.

— Думаешь, я настолько доверчив? — Конунг криво усмехнулся. — Мои люди раз десять прошли туда-обратно по реке, которая, по словам болтунов, ведет в страну золотых песков, но не увидели ничего, кроме той же мутной воды и затянутых тиной омутов.

— Хочешь, чтобы я огорчился из-за этого? — усмехнулся в ответ Санек. — Твои люди, твои корабли. Если им нечем заняться, они могут хоть до ледостава ту реку бороздить. Или еще какую-нибудь. Мне-то что?

— Та река не замерзает, — рассеянно проговорил конунг.

Он думал. И додумался:

— Хочешь сказать: без тебя они ничего не найдут?

— Это ты сказал, не я.

— Значит есть проход есть! — Сигурд оживился.

— Этого я тоже не говорил.

— Есть, есть, не увиливай! И ты знаешь, как туда попасть. Знаешь, Сандар, я бы не отказался сходить туда вместе с тобой. Я умею быть щедрым, хёвдинг.

Вот уже и хёвдинг. Чего не скажешь ради золота. В щедрость Сигурда Санек не верил. От щедрых хирдманы не бегут. Но не важно. Сигурд ему не нравился. Просто не нравился. Говно мужик.