Генерал переложил лист бумаги в папке и продолжил:

— Мероприятия по переводу всей сети железных дорог России, включая казенные и частные, в подчинение единому центру в виде Главного Управления военных сообщений Генштаба в целом завершены. Вся система определения очередности перевозок централизована и перешла от региональных железных дорог в ведение ГУ ВОСО. Все железные дороги Империи переведены на законы военного времени, что позволяет максимально эффективно имеющийся парк подвижного состава. Весь личный состав машинистов, путейцев, инженеров, диспетчеров и прочих, мобилизован в состав железнодорожных войск Русской Императорской армии и переведен на повышенное довольствие. Что, наряду с военной же ответственностью, позволило в целом навести относительный порядок в работе железных дорог тыла, включая применение железнодорожных батальонов, для перешивки на двухпутные колеи дорог на стратегически важных направлениях. Вместе с тем, все еще имеются определенные проблемы с бывшими железными дорогами фронта, а точнее с военным командованием фронтов и Ставки в целом.

— Какого рода проблемы?

Премьер-министр позволил себе легкую ухмылку.

— Дело в том, Ваше Величество, что мобилизация и, так сказать, перевод на военные рельсы благотворно сказались на управляемости дорог тыла, устранив многоступенчатость в принятии решений, разделение на частные и казенные дороги, сократив раздробленность региональных железнодорожных компаний. Но вот та часть железнодорожной сети, которая ранее относилась к дорогам фронта фактически все еще в ведении ВОСО фронтов и Ставки. И хотя Высочайшее повеление принято, военные начальники не спешат его исполнять, саботируя все распоряжения ГУ ВОСО. Невзирая на все мои призывы, генералы Гурко, Лукомский и Кисляков всячески препятствуют передачу подвижного состава в ведение ГУ ВОСО, мотивируя подготовкой к летне-осеней кампании этого года.

Я хмыкнул. Вот уж эти интриги и дрязги.

— У меня есть примерно такого же характера доклад Ставки о том, что правительство всячески блокирует поставки в войска, срывая тем самым подготовку к возможному наступлению войск Центральных Держав на нашем участке фронта.

Маниковский изобразил негодование.

— Это заявление представляется довольно странным, с учетом того, что Ставка требует резкого увеличения поставок военной продукции и при этом под разными предлогами отказывается от возвращения эшелонов. В настоящее время армия изымает значительно больше паровозов и вагонов, чем может произвести отечественная промышленность. А это, в свою очередь, исключает из транспортного оборота весомую часть подвижного состава, которого на линиях катастрофически не хватает. С каждым месяцем количество составов, выведенных из текущей деятельности железных дорог, увеличивается. Паровозный парк и количество исправных товарных вагонов сократилось вдвое по сравнению с 1915 годом. При том всем, что объем перевозок грузов сократился лишь на одну пятую часть. Наша промышленность просто не успевает ремонтировать подвижной состав, интенсивность использования которого фактически увеличилась более чем в два раза, с учетом того, что значительная часть исправных паровозов и вагонов остаются на отстое в распоряжении Ставки. Экономика России работает на пределе. И без решения проблемы транспорта, все усилия правительства и Госплана окажутся тщетными, Государь!