Охранник на левой башне узнал приближающийся конвой и махнул рукой напарнику. Механизм заскрежетал, и тяжёлые створки начали медленно расходиться в стороны. Но не успели мы проехать и десяти метров, как из будки у ворот вышел крепкий мужчина в форме старшего смены.

— Стоп! — он поднял руку, и Гаврила послушно затормозил. — Документы для проверки.

Старший подошёл к окну со стороны водителя. Его взгляд скользнул по Гавриле, потом переместился на меня. Глаза сузились, брови нахмурились.

— А где Богданов? — спросил он резко, всматриваясь в моё лицо.

Я сохранял абсолютное спокойствие, хотя мышцы под курткой напряглись, готовые в любой момент выбросить магию. В периферийном зрении я заметил, как охранники на башнях повернули головы в нашу сторону — профессионалы, чувствуют напряжение.

— Богданов заболел, — ответил я ровным тоном, доставая из бардачка накладные. — Острое пищевое отравление. Я его замена — маг Воробьёв из резерва. Документы в полном порядке, можете проверить у начальства.

Протянул ему бумаги, стараясь, чтобы рука не дрогнула. Старший взял документы, но смотрел на меня с явным недоверием. Его пальцы потянулись к амулету связи на груди — ещё секунда, и он свяжется с командованием базы.

Именно в этот момент из второго грузовика раздался громкий грохот — кто-то из моих бойцов, видимо от напряжения, задел ящик, и тот с шумом упал на металлический пол кузова.

Старший резко развернулся, хватаясь за автомат на ремне. Остальные охранники тоже напряглись, стволы на башнях развернулись в сторону грузовиков. Время словно замерло. Я чувствовал, как магическая энергия собирается в моих ладонях, готовая вырваться наружу и превратить все металлические предметы вокруг в смертоносное оружие. Краем глаза заметил, как Гаврила незаметным движением направил ствол пистолета сквозь обшивку двери прямо на уровень живота старшего охранника. Парень был молод, но реакция у него оказалась отменная — ни единого лишнего движения, которое могло бы выдать его намерения.

Я заставил себя рассмеяться — лёгкий, беззаботный смех человека, которому нечего скрывать.

— Сегодня поклажу грузили какие-то криворукие имбецилы, — покачал я головой с улыбкой. — Всю дорогу ящики падали. Поэтому Богданов, небось, и слёг — нервы не выдержали. Орал на них до хрипоты, а потом побледнел и побежал в уборную. Так и не вернулся к отъезду.

Старший смены неуверенно хмыкнул, всё ещё держа руку на автомате. Напряжение висело в воздухе как натянутая струна — одно неверное слово, движение, и начнётся бойня.

— Митрич, ты там долго ещё? — крикнул кто-то из будки. — Давай живее, у нас тут завтрак стынет!