— Деньги будут. Что ещё?
— Вашему итальянцу понадобится соответствующий антураж. Дорогая одежда, автомобиль, может быть, пара «помощников» для массовости. И самое главное — он должен безупречно вжиться в роль. Любая ошибка, и Демидовы раскроют обман.
— За Джованни не беспокойся. Он прирождённый актёр. Это всё.
— Понял, Прохор Игнатич. Я тоже вам собирался звонить. Это насчёт Крылова. Он хочет лично встретиться с вами. Говорит, что предпочитает обсуждать серьёзные предложения лицом к лицу.
— Прекрасно, пусть приезжает в Угрюм или в Посад, я с ним пообщаюсь.
— Вот тут и вся закавыка, — Коршунов помедлил, затем продолжил. — Он приглашает к себе, в своё имение под Тулой. Говорит, что на это есть серьёзные обстоятельства. Но я не исключаю, что это его обычное упрямство. Недоверчивый он. Одно слово — бирюк.
— Вот как?..
Глава 7
Следующим утром я стоял перед воротами поместья Крыловых в пригороде Тулы.
По всем правилам этикета, это Григорий Мартынович должен был явиться ко мне — я маркграф, глава острога, а он безработный бывший чиновник. Однако я давно усвоил: исключительные люди требуют исключительного подхода.
Разница между ними и обычными специалистами примерно такая же, как между полезной, но распостранённой рудой и драгоценными камнями. Они могут стать подлинным бриллиантом в короне.
Осталось выяснить, действительно ли он настолько ценен, или это подделка.
Родион описывал Крылова как человека, который предпочёл потерять всё, но остаться честным. Таких единицы. И если для того, чтобы заполучить настоящего профессионала, мне нужно проехать полдня до Тулы — что ж, моя гордость от этого не пострадает. В конце концов, я в прошлой жизни лично ездил уговаривать лучшего кузнеца империи переехать в столицу и создавать оружие для своей гвардии. И не пожалел.
Родовое имение выглядело потрёпанным — облупившаяся краска на заборе, заросший сорняками двор, но сам дом поддерживался в порядке. Видно было, что хозяин делает всё возможное при ограниченных средствах.
Дверь открыл сам Григорий Мартынович — высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. Чёрные с проседью волосы, проницательные серые глаза и аккуратно подстриженные, чуть загибающимися вверх усы. Одет он был просто, но опрятно — в поношенный, но чистый сюртук.
— Маркграф Платонов, — кивнул он, окидывая меня оценивающим взглядом. — Не думал, что вы всё-таки приедете. Проходите.
Никаких любезностей, никакой подобострастности. Хороший знак. Человек, который потерял всё из-за принципов, вряд ли начнёт лебезить перед первым встречным аристократом. Это обнадёживает.