— Голицын… — прошептал Никита Акинфиевич.
— И последнее, — Дмитрий сглотнул. — Тебя… тебя приглашают на беседу к князю. Завтра, в полдень. В Сенатский дворец.
В кабинете повисла мёртвая тишина
Глава 16
Никита Акинфиевич Демидов прибыл к Сенатскому дворцу Кремля ровно без пяти минут полдень. Массивный четырёхдверный «Императивъ» с гербом рода остановился у парадного входа, и магнат тяжело вышел из машины, опираясь на трость с нефритовым набалдашником. Шрам на шее, убегающий к виску, побелел от напряжения — старый промышленник готовился к неприятному разговору.
Молодой секретарь в чёрном костюме встретил его у входа с демонстративной вежливостью, граничащей с издёвкой.
— Ваша Светлость, вас ожидают. Прошу следовать за мной.
Они миновали Голубую гостиную, где на бархатных диванах томились просители — мелкопоместные дворяне, купцы средней руки, управляющие торговых домов. Все они мечтали о личной аудиенции с князем Московского Бастиона, готовые часами, а то и днями ждать своей очереди. Некоторые узнали Демидова, торопливо кланялись, но он не удостоил их даже кивком. Сейчас его мысли были заняты предстоящей встречей.
Далее шёл Кабинет аудиенций — помещение поменьше, но с более респектабельной публикой. Здесь ждали те, кто почти наверняка попадёт к князю сегодня. Боярин Терновский листал какие-то бумаги, баронесса Вержбицкая изучала свой магофон, представитель гильдии ювелиров нервно теребил золотую цепь на шее. Демидов мысленно усмехнулся — все эти люди ждали милости князя, а его вызвали как провинившегося школяра.
Секретарь провёл его через анфиладу роскошных залов прямо в личный кабинет князя. Массивные дубовые двери распахнулись, и Никита Акинфиевич оказался в просторном помещении с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на Соборную площадь.
Князь Дмитрий Валерьянович Голицын стоял спиной к входу, разглядывая что-то в окне. Демидов отметил, что правитель Москвы выглядит значительно лучше, чем во время их последней встречи полгода назад. Исчезла нездоровая бледность, движения стали более уверенными, плечи расправлены. После той истории с отравлением князь явно пошёл на поправку.
— Никита Акинфиевич, — князь повернулся, и его тёмные глаза с холодным блеском уставились на гостя. — Благодарю, что нашли время приехать.
— Ваше приглашение было… весьма настоятельным, — осторожно ответил Демидов, усаживаясь в предложенное кресло. Кожа скрипнула под его весом.
— О, я предпочитаю называть вещи своими именами, — Голицын сел за свой массивный стол. — Это был вызов. И мы оба прекрасно понимаем, по какому поводу.