Мерзляковым принадлежал крупнейший торговый дом, куда мы уже успели привести партию Реликтов. Можно сказать, что они лично убедились в платежеспособности Угрюма и решили застолбить себе место на будущие поставки.

Следующая кандидатура вызвала у меня еще больше удивления.

Потап Воротынцев. Глава ратной компании «Перун».

Воротынцев сказал финансисту, что долг чести требует поддержать человека, который заботится о павших воинах. Но я предположил, что он просто лучше других понимал. Если Угрюм пережил Гон, он выдержит что угодно.

И наконец четвертая. Ярослава Засекина — рыжеволосая княжна с холодным огнём в глазах. Даже через видеосвязь в ней чувствовалось напряжение стальной пружины, готовой распрямиться.

И я, не скрывая, был очень рад её видеть.

Стремянников откашлялся:

— Дамы и Господа, благодарю всех за участие. Как вы знаете, цель встречи — обсудить второй выпуск облигаций Марки Угрюм. Параметры следующие: объём — пятьсот тысяч рублей, ставка — пятнадцать процентов годовых, срок погашения — три года.

— Почему ставка ниже? — тут же спросил Горчаков.

Я взял слово:

— Риски снизились, граф. Год назад Угрюм был безвестной деревней в Пограничье. Сегодня — официальная Марка с растущим населением и отлаженной обороной. Мы доказали свою жизнеспособность.

— Пятнадцать процентов всё равно щедро, — заметил Мерзляков, поглаживая подбородок. — Что гарантирует такую доходность? Простите старика, но я привык проверять каждую копейку.

«Осторожничает, — понял я. — Хочет выведать побольше».

— Экономика Марки растёт стремительными темпами, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Кроме того, у нас есть доступ к уникальным ресурсам. Мало какая территория может этим похвастаться.

— Любая деревня в Пограничье этим может похвастаться, — грубовато пошутил Воротынцев.

— Вот только они не выпускают облигаций, — вернул я шутку.

Я заметил, как напрягся князь Оболенский при виде Голицына. Два правителя смотрели друг на друга через экраны с плохо скрываемой неприязнью.

— Неожиданно видеть интерес Москвы к провинциальным проектам, — заметил Оболенский. Его тон был подчёркнуто вежливым, что делало укол ещё острее.

— Времена меняются, князь, — парировал Голицын. — Умные деньги ищут новые возможности. А Угрюм явно представляет собой нечто большее, чем просто «провинциальный проект». Иначе бы вы сами не вкладывались с таким энтузиазмом.

Температура в зале словно упала на несколько градусов.

Тут в разговор вступил Воротынцев:

— Княжна Засекина, при всём уважении к вашей доблести, — его голос звучал снисходительно, — Не кажется ли вам, что ваши финансовые возможности… скромноваты для такого крупного проекта? «Северные волки» — это что, три десятка бойцов? У «Перуна» триста только в Москве.