К полудню, когда машины удобно встали перед новыми завалами на дороге, снайперы Угрюма прострелили колёса у трёх грузовиков и двигатель внедорожника. Пришлось останавливаться, менять покрышки под постоянной угрозой обстрела. Некоторые бойцы дрожали, загривком чувствуя холодное дыхание смерти. Нажмёт невидимый стрелок на спусковой крючок, или выберет более важную цель?..

Особенно болезненной стала атака на обозы. Группа диверсантов забросала телеги с провиантом зажигательными гранатами. Огненные маги добавили жару, превращая фураж в пылающие факелы. Пока наёмники Рустама из «Иноходцев» гасили пламя, половина припасов превратилась в пепел.

Психологическое давление усиливалось. Впереди головного дозора внезапно возникла иллюзия — сотни воинов в лесу, готовых к атаке. Хлястин приказал остановиться и готовиться к бою. Потеряли час, выясняя, что это мираж, созданный иллюзионистами Угрюма.

В следующий раз, когда дозорные приняли движение в лесу за очередную иллюзию, это оказались реальные бойцы. Шквал пуль и огненных шаров обрушился на расслабившуюся колонну. Погибло семнадцать человек, ранено вдвое больше. После этого любое шевеление в лесу вызывало панику и остановку всей армии.

Взрывные руны на дороге пугали лошадей боярского ополчения. Кони вставали на дыбы, сбрасывали седоков, вносили хаос в движение. Молодые бояре, привыкшие к парадным выездам, а не к боевым маршам, паниковали при каждом взрыве. Многие подумывали о поиске благовидного предлога для того, чтобы вернуться домой.

Путь до границы Пограничья, который в нормальных условиях отсутствия снежных завалов и наличия конницы занял бы три-четыре часа быстрым маршем, растянулся на весь световой день. Солнце уже клонилось к закату, когда измотанная, деморализованная армия наконец пересекла заветную черту. То, что планировалось как стремительный бросок, превратилось в мучительное ползание под постоянными ударами.

Наёмники оживились — впереди маячила перспектива богатой добычи. «Война кормит себя сама», — злорадно проговорил кто-то из людей Кривоносова, представляя, как будет шарить по домам, пока хозяева будут лежать на улице с перерезанными глотками.

Первая деревня встретила их гробовой тишиной. Дома стояли нетронутыми, но абсолютно пустыми. Ни людей, ни скота, ни зерна в амбарах. Колодцы были сухими — явно не обошлось без магии.

Молодые бояре недоумённо переглядывались. Хлястин лишь мрачно констатировал очевидное — население эвакуировали, всё ценное вывезли. Методично, без спешки, по заранее отработанному плану.

Следующие две деревни оказались в том же состоянии. Наёмники, рассчитывавшие пополнить припасы грабежом, злобно ругались. Кадровые части Владимира тревожно переглядывались — без местного снабжения кампания усложнялась. Особенно, если не удастся с наскоку взять Угрюм.