Тогда я применил последний аргумент. Привёз свидетелей — жителей из деревень, уже познавших, что такое набеги наёмных компаний. Староста из Николополья, всё ещё с опалённой бородой после недавней атаки, говорил просто и страшно:

— Они не разбирают, кто перед ними. Грабят всё, что можно унести. Женщин насилуют, мужчин калечат для забавы… — он осёкся, не в силах продолжить.

Вдова из Николополья, потерявшая мужа во время налёта «Чёрных Молний», добавила дрожащим голосом:

— Это не война господ между собой. Они идут выжечь Пограничье дотла. Их атаман прямо говорил — приказ не оставлять камня на камне.

После таких рассказов даже самые упрямые начинали собирать пожитки.

Организация исхода превратилась в логистический кошмар. Василиса координировала транспортные колонны, используя все доступные телеги и грузовики. Первыми вывозили детей, женщин и стариков. За ними — скот и запасы зерна. Мужчины уходили последними, многие с неохотой оставляя дома предков. Некоторые пытались отсидеться, приходилось перепроверять, что никого не забыли.

Я лично руководил самой болезненной частью операции — уничтожением инфраструктуры. Собрав всех геомантов Угрюма, поставил перед ними задачу, от которой многие поморщились.

— Осушаем все колодцы в радиусе пятнадцати километров, — приказал я. — Вытягиваем воду и обрушиваем стенки.

Молодой маг из Муромского острога возмутился:

— Но воевода, некоторым колодцам сотни лет! Это же варварство!

— Варварство — это оставить врагу возможность напоить тысячу человек и лошадей, — жёстко ответил я. — Колодцы можно выкопать заново. Мы это сделаем, клянусь. А вот мёртвых уже не воскресить.

Геоманты работали сутками. Вода из колодцев шла на заполнение бочек для эвакуируемых. Сами колодцы превращались в засыпанные землёй ямы. Без воды армия Сабурова не сможет долго оставаться на опустошённой территории.

Параллельно другие маги согласно моему плану готовили сюрпризы для незваных гостей. Я видел зловещие улыбки Тимура Черкасского и Степана Безбородко, когда они возвращались из очередной «командировки». Даже обычно весёлая Полина Белозёрова работала с каким-то мрачным сосредоточением, осушая колодцы.

К вечеру третьего дня эвакуация завершилась. Пограничье опустело. Деревни стояли нетронутыми, но мёртвыми — ни души, ни скотины, ни зёрнышка в амбарах. Только в нескольких местах специально оставили «подарки» — бочки с самогоном. Пускай отпразднуют «победу» как следует!..

Стоя на стене Угрюма, я смотрел на заполненные беженцами улицы. Несколько тысяч человек доверили мне свои жизни. Теперь оставалось доказать, что это доверие было не напрасным.