— Впечатляюще, — негромко произнёс генерал, стряхивая пепел.

Боярские маги замолкли, глядя на проходящую колонну. Кто-то нервно сглотнул. Молодой щёголь, тот самый, что ронял жезл, попятился на шаг. Контраст между шумным, суетливым боярским ополчением и этой механической выверенностью каждого движения был разительным. Это было не войско — это был хорошо отлаженный механизм, вместо машинного масла использующий кровь в качестве смазки.

Вслед за бойцами в ворота вкатили рохли, гружённые большими клетками, накрытая толстым брезентом. Но даже сквозь плотную ткань пробивались звуки: низкое утробное рычание, скрежет когтей по металлу, нечеловеческие крики, от которых мороз продирал по коже.

Одна из клеток качнулась. Что-то массивное с силой ударило в прутья изнутри, заставив грузчика испуганно вскрикнуть. Брезент сдвинулся, и на мгновение Пётр Алексеевич увидел край клетки — толстые стальные прутья толщиной с руку, покрытые странными светящимися руническими знаками. Клетка буквально ходила ходуном.

Бояре шарахнулись в стороны. Кто-то торопливо осенил себя крестным знамением. Молодой боярин побледнел до синевы.

— Богомерзкие твари, — прошипел кто-то из старших представителей знати. — Это противоестественно!

Хлястин перевёл взгляд на княжескую гвардию, выстроившуюся с краю площади. Закалённые солдаты, видевшие не одно сражение, смотрели на клетки со смесью страха и отвращения. Лица напряжённые, руки инстинктивно лежат на цевье оружия.

Генерал заметил седого капитана — ветерана, служившего ещё при прошлом князе. Старый солдат стоял неподвижно, но губы его шевелились, произнося что-то беззвучно. Генерал скорее угадал по губам, чем услышал: «Видел я многое в жизни, но это… Это неправильно. Против природы». Офицер перекрестился, и несколько гвардейцев рядом с ним повторили жест.

Железнов подошёл к павильону, символически поклонился князю Сабурову, вежливо кивнул Воронцову. Хлястина проигнорировал…

— Ваша Светлость, — произнёс представитель Гильдии ровным голосом. — Позвольте представить результаты наших разработок.

Сабуров сделал едва заметный знак рукой, и Пётр Алексеевич спустился с помоста, подошёл ближе. Окинул взглядом застывших в строю бойцов. Вблизи эффект был ещё более жутким — тридцать абсолютно неподвижных фигур, которые даже не переминались с ноги на ногу. Словно манекены. Или трупы.

— Вот это настоящее оружие, — негромко сказал генерал, обращаясь к Железнову. — Не то что эти зелёные боярские недоноски.

Тот позволил себе лёгкую улыбку.

— Каждый из них прошёл комплекс усилений через особые Реликты. Физическая сила увеличена втрое. Скорость реакции — вдвое. Болевой порог практически отсутствует. Будут сражаться до полного разрушения тела.