— Назад! — крикнул я, отталкивая Святослава.

Федот и Гаврила открыли огонь, но человек-мутант продолжал движение, даже получив несколько пуль в корпус. Только точный выстрел в голову остановил его.

— Чёрт возьми, что они с ним сделали? — выдохнул Евсей, глядя на безжизненное тело.

К сожалению, это был только первый. Из двадцати обнаруженных нами подопытных восемнадцать оказались в схожем состоянии — агрессивные, потерявшие рассудок, с явными признаками физических мутаций. Один за другим они бросались на нас при малейшем контакте, не реагируя на слова, не пытаясь защищаться — только нападая с бездумной яростью.

Мы были вынуждены ликвидировать их всех. Тяжело убивать людей, которые сами стали жертвами чудовищных экспериментов, но выбора не было — они представляли слишком большую опасность.

И я никак не мог понять, каким образом персонал лечебницы взаимодействовал с этими бедолагами. Использовали некий успокаивающий артефакт? Распыляли газ-транквилизатор?

Осматривая тела, я отмечал странные изменения: у одних кости казались настолько плотными, что не поддавались даже сильным ударам; у других мышцы имели неестественную структуру; у третьих кожа приобрела странную текстуру, напоминающую чешую.

— И вот это фонд признал успешным результатом? — с ужасом прошептал Святослав, глядя на очередное тело. — Они считали это достойным для дальнейших исследований⁈

Я не ответил. Слова были не нужны.

Наблюдая за подопытными, я размышлял, почему организаторы этой скотобойни не имплантировали им такие же смертельные артефакты, как персоналу. В голове выстраивались две наиболее вероятные теории.

Первая — банальная экономия ресурсов. Подобные артефакты, способные убить носителя по удалённому сигналу, требуют редких материалов. Скорее всего, для их создания нужны дорогостоящие Реликты и такие же кристаллы Эссенции, причём не обычные белые, а более редкие разновидности — чёрные или пурпурные. Ни один рациональный руководитель не станет тратить такие ценные ресурсы на десятки подопытных, когда достаточно обезопасить лишь персонал, владеющий конфиденциальной информацией.

Вторая причина выглядела ещё циничнее, но от того не менее вероятной. Эти люди — простолюдины, бывшие должники, бездомные, маргиналы. Кто поверит их словам? Даже если они расскажут правду о проводимых здесь экспериментах, любой аристократический суд отмахнётся от показаний этих «неблагонадёжных элементов». В мире, где слово аристократа всегда перевешивает свидетельства десятка простолюдинов, их показания просто не имеют веса. Терехова, для сравнения, задело лишь потому, что против него выдвинули обвинения такие же аристократы, пусть и более худородные.