— Меня устраивают эти условия, князь. Я не считаю себя недостойным противником для боярина Елецкого, — я повернулся к нему самому, — но раз уж он так привык прятаться за чужими спинами, не будем нарушать эту добрую традицию.

В зале раздались редкие смешки. Елецкий стиснул зубы, но сохранил на лице натянутую улыбку.

— Хорошо, — Оболенский тяжело вздохнул. — В таком случае, предлагаю перенести поединок в сад. Негоже превращать бальный зал в арену.

Гости зашептались и начали перемещаться к выходу. Каждый хотел занять лучшее место для предстоящего зрелища.

Князь лично сопровождал нас на площадку в заднем дворе. Пока мы шли по дорожкам между ухоженными кустами роз, он незаметно приблизился ко мне.

— Вы понимаете, во что ввязываетесь, боярин? — тихо спросил Оболенский. — Леонтий Осокин — маг ранга Магистра второй ступени. Не юнец, вроде его сына.

— Благодарю за беспокойство, Ваша Светлость, — я улыбнулся. — Я смогу постоять за себя.

Площадка для дуэли представляла собой круг, вымощенный белым камнем, окружённый высокими деревьями. Мягкий свет магических светильников создавал мистическую атмосферу.

Осокин занял позицию напротив меня. Теперь его состояние ухудшилось настолько, что не заметить было невозможно. Лицо приобрело нездоровый сероватый оттенок, а руки то и дело прижимались к животу. Когда из его чрева донеслось громкое бурчание, даже стоящие поодаль зрители услышали этот предательский звук.

Леонтий странно переминался с ноги на ногу, напрягая ноги и ягодицы, словно пытаясь удержать что-то внутри. Капли пота выступили на его лбу.

Князь вышел в центр круга, поднял руку и открыл рот, чтобы объявить начало дуэли, но не успел произнести ни слова.

Леонтий Осокин вдруг схватился за живот обеими руками, издав полузадушенный стон. Его глаза расширились от ужаса, и он, не произнеся ни слова, резко развернулся и бросился к дворцу, придерживая задницу и смешно подпрыгивая на каждом шагу.

Прямо перед тем, как скрыться за дверью, его тело предательски дрогнуло, и даже с того места, где я стоял, был отчётливо слышен звук выпущенных газов.

Секунду стояла мёртвая тишина, а затем дворяне не выдержали. Сначала послышались отдельные смешки, затем весь сад наполнился хохотом. Даже князь Оболенский, при всём своём достоинстве, не смог сдержать улыбки.

Елецкий стоял с открытым ртом, растерянно глядя вслед сбежавшему защитнику. Его лицо выражало такое потрясение, что я едва не рассмеялся ему в лицо.

«Похоже, слабительное, которое Полина подмешала в бокал нашего почтенного бретёра, оказалось весьма быстродействующим», — подумал я, бросив взгляд на гидромантку. Белозёрова ответила мне невинной улыбкой, в которой лишь я мог прочесть лукавство и гордость за проделанную работу.