После обеда Василиса отправилась проверить ход строительства школы. Здание уже обрело стены, внутри усердно работали плотники. Девушка оглядела просторное помещение, мысленно представляя, как скоро здесь будут заниматься дети. Уже через неделю должны были прибыть новые учителя — математик из Сергиева Посада и наставница химии из числа беженцев.

Её мысли перескочили на новую тему.

Отец Макарий не зря гордился своими успехами. Из Кирилловского скита и Пафнутьевой обители прибыло пятьдесят шесть человек — семьи, потерявшие дома из-за нашествия Бездушных. Эти люди ценили безопасность Угрюма и готовы были начать всё сначала.

Покинув школу, Василиса направилась к новым торговым рядам. Степан превзошёл себя — помимо обещанных двух торговцев, с помощью различных налоговых и иных льгот ему удалось привлечь ещё троих. Теперь в торговом квартале Угрюма открывались лавки, предлагавшие товары, которые раньше можно было найти только в крупных городах.

Лавка «Восточные пряности» особенно привлекала внимание. Её владелец, смуглый немолодой мужчина с аккуратно постриженной бородкой по имени Ираклий, выставил у входа корзины с диковинными специями, наполнявшими воздух экзотическими ароматами. Рядом готовилась к открытию галантерейная лавка, где уже развешивали на стенах отрезы ярких тканей.

— Боярышня! — окликнул её Захар, спешащий по улице с какими-то свитками подмышкой. — Вы не видели Игнатия Михалыча? Прибыли ремесленники из Рязани!

— Он должен быть у строящейся больницы, — ответила она. — Альбинони опять требовал его вмешательства.

Захар поблагодарил и поспешил дальше, а Василиса с улыбкой посмотрела ему вслед. Старый слуга гордился каждым привлечённым им ремесленником, словно лично их выпестовал. Гончар с подмастерьями уже обустроил мастерскую и начал производство первой партии посуды. Кожевник с семьёй тоже не терял времени — из его мастерской уже вышла первая сумка. А столяр-краснодеревщик, которого Захар называл не иначе как «сокровище», создавал мебель такого качества, что даже аристократы не постыдились бы поставить её в своих домах.

Подходя к больнице, Голицына услышала знакомый голос итальянского доктора, что-то эмоционально объяснявшего строителям. Альбинони размахивал руками, требуя особой планировки операционной и системы вентиляции. Его акцент становился сильнее, когда он волновался, а волновался он почти всегда.

Однако результат стоил этих страданий — больница Угрюма обещала стать одной из лучших за пределами крупных городов. С появлением целителя Георгия Светова медицинская служба острога значительно усилилась.