Солнце медленно клонилось к закату, когда всадники направили коней к Угрюму, увозя с собой тревожные вести о новом противнике, появившемся на границах растущих владений воеводы Платонова.

* * *

Я внимательно выслушал доклад Федота. Охотник стоял передо мной, пыльный и хмурый после долгой обратной дороги. В его обычно спокойных глазах читалось напряжение.

— Значит, какой-то воевода Ракитин, — я задумчиво постучал пальцами по столешнице. — И об этом ни слова вчера, когда староста подписывал договор.

Федот кивнул, уставшим жестом проведя ладонью по лицу.

— Так точно, боярин. Не пустили нас в деревню и всё тут. Рыжебородый этот был настроен решительно. А Гавриле не удалось подобраться ближе — охрана выставлена серьёзная.

Я встал из-за стола и подошёл к окну. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены Угрюма в тёплые оранжевые тона. Сквозь открытую форточку доносился гомон, сопровождаемый шумом обычной деревенской жизни.

В памяти всплыл вчерашний визит старост. Теперь, анализируя поведение Кузьмы Семёновича, я заметил то, что упустил раньше. Его нервозность, бегающий взгляд, подрагивающие руки, когда он подписывал договор. Тогда я списал это на трепет перед моим статусом и страх перед наступающим Гоном. Простое объяснение, очевидное… и, как оказалось, ошибочное.

Ситуация напоминала мне дело Кабана в Сергиевом Посаде. Староста мог находиться под давлением, вынужденный платить дань какому-то местному криминальному авторитету, прикрывающемуся громким титулом воеводы. Такое «крышевание» — похоже обычное дело на просторах Пограничья, где центральная власть проявляется слабо, а ресурсов у княжеств не хватает для полноценного контроля отдалённых территорий.

Однако вскипевший внутри гнев я привычно взял в узду, подключая холодную логику. А она говорила: без проверенной информации нельзя было делать поспешных выводов.

Что если этот Ракитин действительно имеет какие-то законные основания на эти земли? Что если мы вторгнемся и обнаружим, что противостоим не банде рэкетиров, а законным представителям какого-то княжества? Такая ошибка могла привести к куда более серьёзным последствиям, чем потеря одной деревни.

Мне нужны были доказательства. Пленные, которые могли бы пролить свет на происходящее. И я не собирался наделать непоправимых ошибок из-за нехватки информации.

— На первый взгляд похоже на рэкет, — поделился я своими мыслями. — Кто-то прибрал к рукам деревню и обложил данью. А когда жители попытались найти защиту у нас, этот «воевода» показал зубы.

Федот кивнул:

— То же самое подумал. Вот только доказательств у нас нет. Я отправил Гаврилу в разведку, но… — он развёл руками, — слишком хорошо охраняют подходы.