— А по характеру? — спросил я, делая пометки на листе бумаги.

— По характеру — петух боевой. Готов любого на штык насадить и на солнце высушить за обиду. Но сам в первых рядах прёт, за спинами не прячется. Был случай — Бездушные на Иванищи напали, так он с саблей наголо впереди всех кинулся. С тех пор местные за ним в огонь и воду, — доложил Родион. — Добычу делит справедливо, но дальше своего носа не видит, как восемнадцатилетний юнец поступает — сперва бросается в бой, потом думает.

Я побарабанил пальцами по столу, обдумывая полученную информацию.

— Как оцениваешь его как возможного противника?

— У этой колоды две стороны, господин воевода, — ответил Коршунов, и я почти увидел, как он там, в Сергиевом Посаде, постукивает костяшками пальцев по своей неизменной трости. — Боец хороший, но стратег никакой. В честном бою один на один, может, и представлял бы опасность, не вам, конечно, но против нашей крепости и наших сил не пляшет.

Я услышал, как он сделал паузу, прежде чем продолжить:

— Опасен тем, что непредсказуем. Может на рожон полезть, хоть и шансов нет. Такие в проигрыше самые опасные — терять нечего.

— Что ещё? — спросил я, делая ещё одну заметку.

— Связей при дворе Владимирском не имеет, козырей в рукаве не прячет, — продолжил Коршунов. — Зато с простым народом ладит как никто. И в драке — кремень-мужик, надо отдать должное.

Я задумчиво потёр подбородок.

— Если позволите совет, господин воевода, — добавил Родион, — не стоит его недооценивать, несмотря на молодость и горячность. Такие, как он, либо быстро становятся трупами, либо вырастают в по-настоящему опасных противников.

— Благодарю за информацию, Родион, — ответил я. — Продолжай держать ухо востро в Сергиевом Посаде. Особенно интересуют любые новости о Гильдии Целителей.

— Вестимо… Чую запах подгоревшей каши, — произнёс он своим характерным тоном. — Если эта горячая голова всё-таки решит штурмовать ваши стены — кишки выпустим?

— Посмотрим, — ответил я. — Возможно, найдётся и другое решение. Будь на связи.

Отключив магофон, я откинулся в кресле. История Ракитина во многом перекликалась с моей — молодой дворянин, оказавшийся в Пограничье, стремящийся объединить разрозненные деревни. С той лишь разницей, что я действовал обдуманно, а он — на чистом энтузиазме.

* * *

Ближе к десяти часам утра я собрал совет в своём доме. Просторная горница наполнилась людьми — Игнатий, Борис, Полина и Василиса составляли мой ближний круг. Присутствовали также Тимур Черкасский и несколько магов, освобождённых нами из лабораторий князя Терехова.