— Батюшки-светы… — пробормотал позади Иваныч.

Ракитин бросил на него сердитый взгляд.

— Что, струсил, заячья душа? — насмешливо спросил он.

— Да нет, барин. Просто… крепкий орешек, — неизменный помощник нервно поправил шапку.

Руслан обернулся к своему маленькому войску — сорок пять человек, уставших после ночного перехода. Не бог весть какая сила против таких укреплений. Он видел сомнение на их лицах, чувствовал их нерешительность. Кто-то даже переглядывался, словно спрашивая: «Неужели мы правда полезем на эти стены?»

Сомнения накатили и на самого Ракитина. На мгновение он представил, как его немногочисленный отряд пытается штурмовать эту твердыню — и сколько его людей останется лежать под стенами. В голове мелькнула предательская мысль, что, возможно, стоило бы отправить парламентёра, попытаться договориться…

Но тут же воевода отогнал эту мысль. Нет! Он дал слово своим людям. Он поклялся, что вызволит попавших в плен товарищей. Любой ценой. Руслан Ракитин своих не бросает!

— Слушай мою команду! — звонко крикнул он, выезжая перед отрядом. — Приготовиться к бою! На месте не стоять! Вести стрельбу по готовности!

— Воевода, может, попробуем переговорить сначала? — осторожно предложил Иваныч. — Вдруг они…

— Не о чем говорить с этим Платоновым! — отрезал Ракитин, выхватывая саблю. — Он захватил моих людей! Людей, которые мне доверяли! И я их вызволю или погибну под этими стенами!

Боярский сын выпрямился в седле, гордо вскинув подбородок. Он знал, что многие считают его безрассудным, и, возможно, они правы. Но разве не его безрассудство спасло Иванищи от Бездушных три месяца назад, когда он лично повёл атаку на логово тварей? Разве не его дерзость позволила отбить обоз с продовольствием у банды лесных разбойников?

— Я своих не бросаю, — твёрдо повторил Руслан, обращаясь к свои людям. — И пусть этот Платонов трижды проклятый воевода, пусть у него неприступная крепость — мы войдём туда и освободим наших братьев! А если придётся лечь костьми — что ж, значит, так тому и быть! Лучше пасть в бою, чем жить с клеймом труса!

Его пламенные слова заставили большинство дружинников выпрямиться и расправить плечи. Даже те, кто только что сомневался, теперь решительно сжимали оружие. Возможно, они тоже понимали, что шансов мало, но отвага их воеводы была заразительна.

Ракитин развернул коня, готовясь скомандовать наступление, когда на стене Угрюма появились люди. Один из них поднял руку, словно призывая к себе внимание.

— Глядите, воевода! — воскликнул кто-то из задних рядов. — Похоже, хотят говорить!