Все труднее быть опрятным, но я держусь. — Позволь поухаживать за тобой, Джассан. — Доставь себе радость, Кей. Дач несколько раз провел ладонью по лицу Джассана, то ли расчесывая шерсть, то ли просто гладя мршанца. Потом пальцы его сжались, раздался легкий щелчок, и он отбросил что-то крошечное. — Паразиты даны нам не зря, — сказал мршанец. Томми не сразу заметил, что он обращается к нему. — Как иначе проявить любовь друг к другу, если не убивая врагов. Словно во сне Томми сделал шаг к мршанцу. — Позволь мне поухаживать за тобой, друг моего друга, — сдавленно произнес он. Джассан посмотрел на Кея. — Нет, не сын мой, но друг, — сказал Дач. — Семмато. Он хочет доставить тебе радость, но он еще молод и неопытен. — Сядь, мальчик, — мягко сказал мршанец. Томми опустился на пол, не отрывая взгляда от Джассана. — Почему ты довольствуешься приемным сыном, Кей? — полюбопытствовал мршанец. — Проблемы с потенцией или жизнь твоя скудна и опасна? — Жизнь моя опасна, друг. — Горд за тебя. Что заставило Кея Дача пойти против Императора Людей? — Судьба, Джассан. — Нужна ли тебе моя помощь? — Нет, Джассан. Я хотел увидеть тебя в конце своего пути, вот и все. — Ты больше не мальчик, Кей, — ласково сказал мршанец. — Ты стал взрослым… я рад. — Найдется ли у тебя глоток вина для нас, Джассан? — Дом мой мал и печален, но для тебя здесь найдется все, Кей. Мршанец издал свистящий звук — полукрик-полупризыв. Из темного угла, из неразличимого отверстия, появился мршанец, куда крупнее Джассана, но со светлым мехом юноши. — Будь рад, как я, — по-прежнему на имперском сказал Джассан. — Принеси все, что надо старикам, ставшим юными в беседе. Прояви свое воспитание. Мршанец присел перед Кеем. Его руки забегали по волосам человека. — Месмато, благодарю тебя, — сказал Кей. — Неси хорошее вино, я убью тебя, если оно будет плохим. Будь рад, я растопчу тебя, если ты будешь печален. Мршанец юркнул в угол. Томми показалось, что он слышит шорох осыпающейся земли — этот туннель был явно крайне узким. — Хороший у тебя сын, — заметил Кей. — Один из самых удачных, — кивнул Джассан. — От моей шестой дочери, она прекрасна. — Мой друг силен, как прежде, — сказал Кей. — Прекрасно, что ты еще можешь рожать. Очень рад. Когда я захочу отдохнуть, я попрошу твою дочь о любви. Мршанец и человек тихо засмеялись. Томми молчал, глядя на них. Это было хорошим уроком. Человек, ненавидящий чужих, мог стать своим для них с легкостью, недоступной всей академии имперской дипломатии. 5 Сайела сидел, тесно прижимаясь