с девочкой-подростком. Если мораль Таури не слишком изменилась за последние двадцать лет, то он ничего предосудительного не совершает. Впрочем, по большому счету ему было на это плевать. Дач замечал обратную дорогу каким-то краешком сознания. Он слишком устал, чтобы поддерживать нормальную беседу, хорошо хоть, что и Рашель молчала. Когда деревья кончились и они вышли на огромную, поросшую высокой травой поляну, скорее даже маленькое поле, в центре которого стоял дом, девушка остановилась. — Пришли. Кей, хочешь чаю? Он покачал головой: — Вон мое окно, на втором этаже. Я тебе помашу рукой. Подождешь? — Подожду. — Хочешь взять флаер? — Зачем? Ножками прогуляюсь. Рашель отпустила его руку, шагнула к дому: — Я приду утром. — Если Ванда решит, что я ее обманывал, то ты найдешь две свежие могилки. Девушка засмеялась. — Зря, — серьезно сказал Кей. — Твоя старушка соседка и не на такое способна. — Пока, Кей. — Пока, Раш. 7 Было уже совсем темно, когда Кей вернулся к дому Каховски. Он все-таки ухитрился заблудиться, надо было взять флаер, пусть и для двухкилометровой дистанции. Свет не горел ни в одном окне, лишь на крыше, венчая тонкую спираль антенны, трепетал белый огонек. Дач остановился на крыльце. — Поднимайся, поднимайся, — окликнул его сверху старческий голос. — На третий этаж и по коридору. Дач молча последовал совету. Коридор кончился раскрытой на балкон двустворчатой дверью. В кресле (сколько их здесь, этих мягких символов увядания) сидела Ванда Каховски. В длинном белом платье, с тлеющей сигареткой в руках. Кей почувствовал сладкий запах наркотика. — Почему девочки так легко влюбляются во взрослых мужчин? — спросила Ванда. — А? — Наверное… — Это риторический вопрос, Кей. Любой дурак со времен Фрейда способен ответить. Ты читал Фрейда? — Да. — Ты слишком разносторонен для убийцы. Дач, ты супер? — Я с Шедара. — Понятно. Ты прекрасно получился, я всегда считала, что Грей не прав с генетическим мораторием. Дач, все, что я могу проверить, будет проверено завтра к полудню. — Я рад, госпожа полковник. Каховски раскурила еще одну сигарету, протянула ему. Кей молча затянулся. — Было так тихо… так мирно… — Ванда говорила, не смотря на Дача. — Год за годом… в бесконечном саду. Я стала кое-что забывать, Кей! А ты требуешь вспомнить… — У нас иная судьба. — Иная… Зачем нужны шипы, Кей? Дач молчал несколько секунд, полузакрыв глаза. Сказал — очень тихо, и даже голос его изменился: — Шипы ни за чем не нужны, цветы выпускают их просто от злости. — Не верю я тебе… — в тон