Монстр зажмурился и, кажется, даже улыбнулся своей зубастой пастью, подставляя ладони. Но я и не собирался бить напрямую. Поймав в сходящуюся щель между растопыренными средним и безымянными пальцами отражение морды дракона, я выпустил луч прямо в зеркальную грань обелиска.
Чудище взревело, лишаясь последнего зрения, и в ярости ударило хвостом по месту, где я только что стоял. Хана, чего от девушки совсем не ожидалось, выдернула меня с места и отпрыгнула назад. Ослепленный черный дракон молотил с небольшим отставанием по дороге и костям, и если бы не спутница, то мне бы уже пришел конец.
— Нужно убираться с улицы, в дома. Там ему тяжелее будет нас достать, — решил я. — Разделимся, спрячемся, если придется. Может, он успокоится или найдет себе другую жертву.
— Нет, — помотала головой девушка, — мы должны здесь остаться.
— Слушай, он же нас просто прикончит!
— Да что ж такое, смотри! — гневно сказала эльфийка и, схватив меня за руку, прижала не до конца погасшую ладонь к стене обелиска.
Вначале я не понял, что именно она пытается показать, но спустя мгновение сквозь темную поверхность начали проходить очертания. Это был не обсидиан… Стекло! Толстое, невероятно крепкое, но абсолютно прозрачное! Даже ослабленного свечения хватило, чтобы вырвать из темноты очертания давно разрушенного зала. Странные письмена на непонятном языке. Толстые колонны… И шар, отозвавшийся на него своим неясным свечением.
— Он ответил, — ошарашенно сказала Хана, — ты это видел? Нужно больше света! Гораздо больше!
Следующую минуту мы выживали, с трудом уклоняясь от атак ослепшего и ориентирующегося только на нюх дракона земли. Зверь неистовствовал, круша все, до чего дотягивался, но эльфийке раз за разом удавалось вытащить нас из-под его ударов. Хотя иногда лезвия шипов и когтей проносились буквально в нескольких сантиметрах от нас.
Нам удалось, но, черт возьми, это была самая долгая минута в моей жизни. Тело слушалось с огромным трудом, держась даже не на выносливости, а скорее на силе духа. Раны перестали кровоточить, если странную вязкую субстанцию можно назвать кровью.
— Готово! — отбежав как можно дальше, я прижал ладонь к стеклу.
Удар солнца!
Глава 56
Свет, словно шпагой, пронзил тьму, прорываясь к висящему посреди зала шару диаметром метра полтора. Ни колонн, ни цепей, на которых мог бы держаться столь массивный объект, не видно. Луч, прорвавшийся сквозь пелену и потерявший часть своей изначальной силы, уперся в сферу и будто впитался. Я держался до последнего, пока хватало сил. Но вскоре ладонь начала гаснуть, и источник потускнел. Поверхность вновь стала зеркально черной.