Едем в мой дом. Встречает меня прислуга и Бурхес. Старик явно потолстел! Вот что значит осёдлая жизнь. Мальчика тащат в ванную, есть кому им заняться, Бурхес тут как в раю.

— Десятый ранг! А это повод выпить! — увидел главное мой маг.

— Тебе бы всё пить! — укоризненно сдал Бурхеса десятник Борил.

Мои служанки Арлина и Ксира расцвели, и выглядят невестами. Арлина — мастерица, заварила нам чай, а старика распирает от какой-то новости. Хочется ему рассказать, но специально не даю это сделать, наблюдая за его муками. Болтаю без умолку про всё, наконец, мне надоело стебаться и я спросил:

— Ну а у тебя есть чего нового? В смысле, не новые девки в борделях в округе, а новости есть какие?

— Есть возможность купить голоса семьи Бро. Ну помнишь, я говорил про наш совет, — говорит старик.

— Помню, у тебя три голоса из трёх с половиной тысяч, ну и пять голосов у твоего друга Бартина, — реально вспоминаю я, поражаясь, сколько всего я помню, и ведь никаких гуглов тут нет.

— А сейчас можно купить девятнадцать! Всего две тысячи золотом!

— Недорого, — сказал я.

— За каждый голос, — добавила старая скотина.

— Это надо к Пьон обращаться! — задумался я, не отказывая старику.

А нехило их семейный бизнес стоит, если примерно золотой около тысячи баксов стоит, то на семь миллиардов баксов потянет! Как «Газпром»! Или «Газпром» больше?

— С двадцатью шестью голосами с нами будут считаться, можно будет взять бизнес под себя, из семейных, — сказал Бурхес.

— Я тебя услышал, будем думать, прикидывать ресурсы. Когда ответ нужен?

— До войны терпит. Мой дальний родич хочет армию хорошую нанять, есть у него наводки на ценности в Теократии, — добавил Бурхес.

— А война скоро уже? — встрепенулся я.

— Не раньше чем через полгода, но не позже девяти месяцев, чтобы под сезон ураганов не попасть, — сказал, наливая себе вина, маг.

— Нам бы пару охранников нанять, — сел за стол Борил, обратив на меня своё внимание. — И с Боном надо что-то решать, два дня уже нет, сбежал! Раб нужен, Хоргал один не справляется, да и не любит он, кроме лошадей, ничем заниматься.

— Ты это брось! Любит, не любит, будет делать, что скажете. А раб, если сбежал, сразу заявляйте, а может и не сбежал?

— Сбежал, — вздохнул Бурхес. — Он Арлину уговаривал, а та ни в какую, и мне сказала. Я было кинулся его наказать, а его уже со двора и след простыл. Вина утащил с собой дорогого! Две бутылки, те, что с вашего сгоревшего домика.

— Три! — указал я на пустую бутылку на столе и заржал как конь.

— Граф. Да что вы уж такой недоверчивый, — сделал честные глаза Бурхес.