— сказала доктор Остин. — К чему вы клоните? — спросил Снегов. — Его мозг мертв, — сказал Юлий. — А у нас действительно очень мало кислорода. Снегов побледнел, но промолчал. — Вы этого не сделаете, — сказала доктор Остин. — Мы не можем быть уверены, что его мозг не сможет вернуться к нормальному функционированию. Это же убийство! — Он уже мертв, — сказал Клозе. — Он сам себя убил, когда проигнорировал приказ капитана корабля и не пристегнулся во время маневрирования. — Маневрирования? — взвизгнула доктор Остин. — Эту самоубийственную гонку вы называете маневрированием? — Это война, — сказал Юлий. — И я буду воевать так, как считаю нужным. А доктора Мартина можно записать первой официальной жертвой этой войны. Мы должны доставить информацию, должны предупредить руководство флота. Впятером мы не долетим. — А если уж кем-то жертвовать, то тем, кто уже и так большей частью мертв, — сказал дипломатичный Клозе. — Или самым бесполезным членом экипажа. Или если кто-нибудь вызовется добровольцем. — Вы рассуждаете… — Как военный, — перебил ксенобиолога Клозе. — Я и сам не в восторге от всего этого, но выбора у меня нет. Я — капитан судна, я принял решение и не собираюсь более его обсуждать, — сказал Юлий. — Неужели нет другого выхода? Ведь есть! Мы можем положить доктора Мартина в криокамеру, — сказал Георгий. — Я видел, она стоит в медблоке рядом с автохирургом. Так мы и доктора не потеряем, и кислород во время полета он потреблять не будет. — К сожалению, то, что вы предложили, неосуществимо, — сказал Юлий. — Криокамера во время полета будет занята. — Кем же, позвольте спросить? — Мной, — сказал Клозе. Юлий убил доктора Мартина выстрелом в голову. Это далось ему куда труднее, чем принятие решения об экономии кислорода. На этот раз ему пришлось убивать не врага, вооруженного и стремящегося убить его самого, а безоружного и беззащитного человека. Можно было оправдать себя мыслями, что астрофизик сам спровоцировал все свои неприятности, но нажимать на курок от этого легче не стало. Клозе предложил свои услуги. Юлий отказался. Юлий считал, что капитан корабля должен сделать это сам. Потом они упаковали труп астрофизика в предназначенный для этого контейнер и оттащили его в комнату доктора Мартина, где и оставили. Юлий запечатал двери каюты и откачал из нее кислород. Потом пилоты вернулись в медблок, и Клозе включил криокамеру в режим диагностики. В криокамерах замораживали тела тяжелораненых космонавтов, тех, которым не мог помочь корабельный автохирург и которых требовалось